Ненавижу тебя, сводный брат!

Волосы растрепаны, в глазах паника, губы опухшие, истерзанные поцелуем. Это самое неправильное, что могло произойти. Что же теперь будет?

У меня нет ответа на этот вопрос, но одно я понимаю точно.

Моя ненависть к Арслану стала еще сильнее.

Обхватываю лицо ладонями, полы кофты тут же расходятся, прохладный воздух холодит кожу. Мне нужен горячий душ. Хорошо, что ванная есть прямо в смежной комнате, не нужно пересекать коридор. Я не готова сейчас выйти за дверь, мне слишком страшно. Включаю воду, стаскиваю с себя проклятую пижаму, с отвращением бросаю на пол. Глупый детский розовый цвет, рисунок — счастливые и беззаботные мультяшные слонята.

Да уж, наверное, такого развратного костюма Эстемиров не видел ни на одной любовнице, — усмехаюсь про себя.

Наклоняюсь, поднимаю с пола вещь, собираясь отправить в мусорную корзину. И вдруг замечаю на ней… пятна крови.

Оглядываю себя в зеркале, кручусь, озадаченная тем что увидела. Я точно не ранена, значит…

Вспоминаю бинты в ванной. Меня начинает мутить. С ним что-то случилось. Он ранен? Тогда какого полез ко мне?

Я отбивалась изо всех сил, наносила удары, пиналась, выкручивалась.

Ему было больно, но он ни на секунду не отстранился.

Почему-то мысль об этом будоражит, пронзает внутри сладким спазмом, который тут же принуждаю себя задушить. Нельзя так реагировать на него! Он настолько жаждал меня унизить, что даже боли не чувствовал. Больной подонок!

Вот только Дима ни разу меня так не целовал…

Я так и не смогла уснуть этой ночью. Стоило закрыть глаза, как сцена между мной и Арсланом вставала перед глазами, снова и снова. В шесть утра спускаюсь вниз, написав Диме сообщение с просьбой заехать за мной пораньше. Знаю, что он встает рано, любит с утра поплавать около часа для поддержания спортивной формы. Он отвечает, что без проблем и что тоже очень соскучился. Сегодня воскресенье и мы договорились провести весь день вместе. Погулять в парке, пообедать.

Меня начинает грызть чувство вины. Дима такой милый, а я… Целовалась вчера с другим! С ненавистным Эстемировым! Конечно, это была не моя инициатива, он меня заставил… Вот только я слишком хорошо помню ту зашкаливающую гамму эмоций, которую переживала в этот момент. Лгать самой себе не в моих привычках, так что приходится признать — меня возбудили прикосновения «брата». Почти свели с ума.

Безумие! Чудовищно! Разве можно ненавидеть и испытывать желание?

Раньше я бы ответила твердо — разумеется нет.

Но сейчас уже ни в чем не была уверена, кроме одного.