Ненавижу тебя, сводный брат!

Позволяю этот поцелуй, который становится все глубже. Неожиданно Арслан обхватывает ладонью мою шею, сжимает, отчего открываю рот шире, начинаю паниковать. Проникает в мой рот языком, буквально врывается туда жестко и ритмично, пошлыми толчками. Другая его рука залезает под пижамную кофту, стискивает груди, больно.

Я начинаю вырываться, извиваться под ним, задыхаясь, пытаясь сомкнуть губы. Пуговицы пижамной кофты трещат, отрываются. Наше сражение молчаливое, но с моей стороны — отчаянное. Он же… словно из камня, невозможно свернуть, отодвинуть эту глыбу. Мне не справиться. Теперь понимаю, что значит настоящая опасность.

Продолжаю вырываться, кусаю его губы до крови и наконец удается вдохнуть воздуха. Арслан отпускает мою шею, но тут же ловит за руки и заводит вверх, мне за голову. Фиксирует их в этом положении, жадно рассматривает меня, дорывая остатки пуговиц на кофте.

Мои щеки пылают, из глаз текут ядовитые слезы унижения. Безумно стыдно. Я распластана перед ним, обнаженная по пояс. Сердце стучит так, словно сейчас пробьет ребра. Хватаю губами воздух, осознавая, что готова молить о пощаде. Поборов стыд, встречаюсь с подонком взглядом и снова теряю способность дышать.

На меня никогда в жизни никто так не смотрел, глаза Эстемирова сейчас совершенно дикие, а лицо — словно маска. Он быстро и прерывисто дышит, двигая челюстью, будто изо всех сил старается, сдержать себя… но не может. Как будто ярость парализует его. Радужка глаз становится все чернее, и мне страшно от мысли, что я тому причиной. Каждая частица моего тела реагирует на эту темную угрозу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Убирайся, пока я не передумал и не трахнул тебя прямо здесь и сейчас, маленькая мышка, — рычит Арслан и я срываюсь с места, сжимая руками полы пижамы, прикрывая наготу. Не размышляю — тело само движется в отчаянной панике к спасению. Лестница, третий этаж, вот и дверь моей комнаты, которую я захлопываю и приваливаюсь к внутренней стороне, закрыв глаза от облегчения.

Внутри кипит водоворот чувств, это и ужас от произошедшего, и боль от очередного жестокого поступка Арслана. Я не должна была позволять, поддаваться. Почему я настолько жалкая, беспомощная перед ним? Мыслей внутри так много, ощущение что это жужжащий рой. Никак не походит дрожь, даже руки трясутся.

Подхожу к зеркалу. Мне страшно смотреть на себя сейчас, но именно поэтому я заставляю себя это сделать.

Видок и правда у меня еще тот.