Ненавижу тебя, сводный брат!

Его глаза жадно оглядывают мое обнаженное тело, он смотрит на мои груди, на возбужденные соски, торчащие как пики.

Прежде чем успеваю присесть, чтобы поднять полотенце, Арслан грубо притягивает меня к себе.

Полностью теряю волю к сопротивлению. Когда он снова целует меня, потеряв над собой контроль, запускаю ладони под его рубашку, пробегаю пальцами по широкой мускулистой груди. Арс издает стон.

— Я тосковал по тебе, малыш. Хочу тебя, — глуховатый и низкий голос обжигает.

В дрожь бросает от этого признания. Я не могу, не должна, не готова. Но как остановить эту бурю? Последние силы к сопротивлению растворяются в горячих касаниях его языка. Кровь бьется в висках, разум отключается. Где‑то в подсознании вспыхивают обрывочные мысли, что так нельзя, но пальцы уже расстегивают мужскую рубашку.

— Да плевать мне, кто что заметит, — рычит, снова притягивая мое лицо к себе, зарываясь в волосы.

— Я не хочу проблем… Ни тебе, ни себе, — задыхаюсь от его напора. Радуюсь, что полумрак скрывает гамму эмоций на моем лице, потому что внутри снова вспыхивает надежда и одержимая жажда этим мужчиной. Я хочу его больше всего на свете… не могу сдерживать эмоции, они разрывают меня на части!

Арс отпускает меня, делает несколько шагов к двери. Внутри сразу пробегает холодок, я не хочу, чтобы он уходил. После его объятий одиночество будет ощущаться особенно остро…

Тихий щелчок замка. Он запер дверь. Запер нас от всего мира.

Последняя сдерживающая окова.

Жаркие ладони обхватывают мои ягодицы, сжимают до боли, до синяков, но сейчас мне все равно.

Арслан наклоняется к моей груди, к торчащим твердым соскам, жаждущим его ласк. Сжимает их, посасывает, вырывая у меня отчаянный стон. Сдирает с себя рубашку, которая отлетает в сторону, а я дрожащими руками помогаю ему.

Сама тянусь к его губам, срывая короткие поцелуи. Мы кусаемся как звери, Арс посасывает мой язык, играет с ним, продолжая сжимать мои груди. Это настоящая болезненная лихорадка. Каждый нерв оголен и угрожает взрывом, каждое прикосновение болезненно-сладкое, выстраданное. И все равно мне отчаянно мало. Хочу большего. Его всего. Абсолютно.

Еще сильнее становлюсь влажной, от понимания что целиком и полностью нахожусь в его власти, что подчинена ему безусловно.

Раньше даже не подозревала, что возможна такая степень близости. Пронзает мысль, что я настолько им одержима, что уже никогда не смогу вырвать из своего сердца. Слишком глубоко проник, влез под кожу, завладел полностью. Становится страшно.