Ритуал последней брачной ночи

— Не настолько, чтобы убивать.

— Кто знает… — Я на всякий случай покрепче ухватилась за канаты.

— Послушайте… Кайе или как вас там… Я… я очень хорошо относилась к Олеву. Я думала… возможно, у нас что-нибудь получится… Но кто мог предположить, что он будет так цепляться за свою мертвую жену?! И кто мог предположить, что я… Я не хотела красть камни, правда! Но вы же их видели… Перед ними невозможно устоять… Я просто… Я бы вернула их… А когда все всплыло, он пригрозил мне. Он так кричал, как будто я влезла в потайное отделение его сейфа…

— А вы влезли в потайное отделение его сейфа? — машинально спросила я.

— Нет, — быстро солгала она. И так же быстро прокололась:

— Оружие меня никогда не интересовало… А Олев — он просто хотел от меня избавиться. Он использовал эти чертовы драгоценности как предлог. И все из-за его жены… Это был любимый гарнитур его жены. Он подарил ей эти побрякушки на свадьбу. Она блистала в них на свадьбе… А он, видите ли, ее очень любил…

Я могла многое добавить к этому, но промолчала.

— Вы верите мне? — Чарская судорожно вздохнула. Если бы сейчас меня мог видеть спецкор газеты «Петербургская Аномалия» Сергей Синенко! Он бы сожрал свой рюкзак от зависти. Еще бы, Эта Сука, позабыв о ненормативной лексике, ищет у меня сочувствия! Так что неизвестно, кто действительно имеет право называться «Лучшим репортером года»!

— Давайте выбираться отсюда, Полина.

— Думаю, что проблем удастся избежать… Мы подтянули люльку к окну и синхронно забросили ноги на подоконник. И так же синхронно замерли. В дверном проеме стоял самый настоящий мент! Самый настоящий мент — с фуражкой в руках, с коньячными звездами на погонах, с усами на дубленой физиономии…

— Сука, — прошептала Чарская и нервно захохотала. — Сука, сука, сука! Значит, «проблем удастся избежать»? Привела «хвост», да еще спектакль разыгрываешь?!.

Но я уже не слышала того, что говорила мне актриса: счастливая воровка, непорочная охотница за непорочными драгоценностями. Гарнитурчик стянула, скажите пожалуйста! Гарнитурчик можно отправить на покой в Алмазный фонд, когда речь идет о двух убийствах. И какой нужно быть дурой, чтобы забыть о том, в чем меня обвиняют! Какой нужно быть дурой, чтобы совершенно открыто ходить по городу, в котором введена операция «Перехват»! Шастать по кафешкам, снимать мужиков, доверять журналистам… Ну, ничего. Ничего-ничего… Когда я выйду из тюряги — лет эдак через пятнадцать, — я буду умнее…

Чтобы не потерять сознание, я вцепилась в руку Чарской.