Босиком по горячим углям

Так что не ищите поддержки у народа. Если на то пошло, коммунисты правильно объяснили мир, да вот дальше объяснений пойти не сумели. На всех перекрестках кричали, что опираются на рабочий класс, но ничего для него практически не делали. Поэтому, когда правящей партии потребовалась поддержка, этот самый гегемон шарахнулся в сторону. Так что, Иргашев, ничего у вас не получится. Править в стране станут люди состоятельные. Правительству не придется искать опоры в народных массах. Мы, деловые люди, окажемся той опорой и сами станем определять, какое нам нужно правительство.

— Вы думаете, народ позволит крутить собой вам, людям состоятельным?

Саидходжаев засмеялся.

— Какой народ? О ком вы? Я-то думал, извините, вы умнее. Вам приходилось бывать в новых кварталах, построенных для ударников и передовиков труда? Все стены домов исписаны похабщиной, лифты засраны, лестницы заплеваны… И после этого вы считаете, что люди достойны, чтобы кто-то для них строил дома, выдавал бесплатные квартиры, которые тут же будут загажены? Нет, Иргашев.

По мне пусть каждый имеет то, что заработает. Это высшая социальная справедливость. Одним по душе трущобы. Пусть в них живут, ради аллаха. Другим они не по нраву. Так пусть выбираются из дерьма и царапаются наверх! Вылезут — их счастье. Короче, коли способен — живи во дворце. Нет — сиди в канаве.

— Вы-то уж, конечно, построите дворец?

— Почему построю? — Саидходжаев пожал плечами. — Он у меня уже есть. Только вот вы, как я понимаю, стараетесь сделать так, чтобы его не стало.

Верно?

— Демагог вы, Саидходжаев. — Таштемир презрительно прищурил глаза. — Послушать вас, во всем виноват я, простой коммунист. А ведь виноваты вы! И не кривите лицо, вы виноваты. Сколько лет вы писали речи первому секретарю, «отцу нации» Шарафову? Все знают сегодня, что он был великий пройдоха. Вы и другие прихлебатели видели, знали, что он подонок, но таскали из огня каштаны сиятельному беку. Подстилались! Чем глубже он нагружался в грязь, тем старательнее вы подрисовывали ему ангельские крылья.

Если честно, я видел Шарафова всего раз в жизни, рядом с Брежневым. На трибуне, в ста метрах от себя. А вы ездили с ним в одной машине… А правда ли рассказывают, что однажды, когда он подпортил воздух и все очумели от вони, вы ловко вышли из положения, спросив: «Каким одеколоном вы душитесь, наш повелитель?»

— Вы… — побагровел профессор. — Что вы себе позволяете?

— Заткнись! — оборвал его Таштемир. — И слушай, что я говорю.