Большой куш нищей герцогини

Мальчика испугали кирпичные полукруглые своды, из стен торчали небольшие, бог весть для чего предназначенные железные крюки, и воняло там так, что волосы поднимались дыбом. Цапкин тогда впервые понял: нечто ужасное можно не только увидеть, но и унюхать. Больше всего на свете Павлику хотелось удрать, у него тряслись поджилки.

А вот Рома выглядел нормально.

– Двигаем? – спросил он приятеля.

Ответить правду: «Нет, я никуда не пойду», кинуться к лестнице, подняться и удрать как можно дальше от жуткого подвала Цапкин не мог. Он не хотел выглядеть трусом, поэтому кивнул:

– Угу!

Дети двинулись вперед по узкому проходу, по дороге им попадались какие-то грязные тряпки, потом они заметили пистолет.

– Ух ты! – обрадовался Шныркин и хотел поднять оружие. Павлик перепугался до колик в животе.

– Не бери!

– Почему? – удивился приятель. – Он настоящий.

– Вдруг выстрелит, – прошептал Павлик, – как ты в лагере объяснишь: откуда у тебя оружие?

Роман насупился, но прошел мимо вожделенной для большинства мальчишек вещи.

Коридор сделал поворот, и они наткнулись на старый потертый чемодан.

– Надо посмотреть, что в нем, – решил Шныркин и, прежде чем Павлик успел возразить, попытался поднять крышку. Но оказалось, что она заперта. Рома вытащил из кармана перочинный нож, без которого в то время ни один мальчик не выходил на улицу, сломал запоры и открыл чемодан.

Внутри был поднос с ячейками, в них лежали стальные коробочки. Неугомонный Шныркин схватил одну, открыл. Внутри он увидел три ярко-красных граненых камня.

– Наверное, дорогие, – деловито заметил Рома и засунул находку в карман, – нам подфартило, нашли клад пиратов. Классная книгу читала про остров, где они сокровища прятали. Бери, Павлуха, отдашь родителям, тебе железную дорогу купят. Проси ту, что из ГДР. Она самая лучшая.

– Нельзя брать чужое, – напомнил Цапкин.

– Чемодан пыльный, – возразил Роман, – он здесь миллион лет стоял. Пираты давно умерли. Клад уже ничейный, давай хватай! Папа с мамой обрадуются. Или у вас много денег?

– У нас их совсем нет, – признался Цапкин, – мать вечно на отца орет.

– Моя тоже, – вздохнул Рома, – принесем им сокровища, они их продадут, скандалить перестанут.

– Все нам не унести, – оценил его предложение Цапкин. – И где камни спрячем? В тумбочке? В лагере кто-нибудь обязательно их увидит и себе заберет. Надо сейчас немножко взять, уйти и постоянно носить камушки с собой.