Дар берсерка

Харальд – и эта мелкая тварь, его паршивая дротнинг, которую он выбрал среди рабьего мяса…

– Раз нас спасли, – горячо прошептала Брегга, - значит, цверги нам не враги. Они враги Харальду, потому что не дали ему узнать все. Впрочем, его бабу уже не спасти. Интересно, что будет с нами? Я не чую ничего, вокруг только мертвый камень… когда мы увидим хозяев этого подземелья? Как скоро нас выпустят отсюда?

Она не о том думает, пронеслось в уме у Асвейг.

Что нужно от них цвергам, ходящим в ночи – вот в чем вопрос. Уже неважно, узнает Харальд или нет, что ждет его жену.

Волчье колдовство не обратить. Крыса, укусившая Сванхильд, вдоволь нахлебалась крови Брегги – которая перед этим выпила зелья из крови волка, одного из тех, кого воргамор обернули в зверя.

Все, что Харальд мог узнать – это то, какая участь ждет его полудохлую дротнинг. Значит, врагам Змееныша, кем бы они ни были, нет смысла спасать двух воргамор. Οни с сестрой свое дело сделали, дитя Харальда не выживет. Оборотившееся тело безродной девки сбросит плод после двух месяцев – именно столько ходят в тягости волчицы.

А мать, как положено у вoлков, сама сожрет щенка, не способного жить. И ещё неизвестно, каким выйдет это отродье из утробы. Оборот иногда превращает приплод в комок гнилой слизи…

Или цверги не знают о том, что тощая дротнинг теперь обречена прожить несколько лет в волчьей шкуре – а потом сдохнуть, ибо звериный век короток? Впрочем, вряд ли существа, способные из-под земли увидеть то, что творится в Йорингарде, не знают, чем кончится колдовство воргамор.

Цвергам что-то нужно, подумала Асвейг. Добреньких нет, все стараются ради своей цели – что люди, что боги, что цверги.

Чего потребуют от них спасители? И что там с отцом? Жив ли Χаральд? Брегга сказала, что он ухнул вниз вместе с ними. Но здесь его нет.

Асвейг шевельнулась, грудь отозвалась болью.

Этот Ёрмунгардсон выҗивет где угодно и после чего угодно, с ненавистью решила она. Ничего, если норны будут к ней милостивы, они ещё встретятся…

Торопливо помывшись хoлодной водой в нетопленной бане, Харальд пошвырял драную одежду в печь.

Едкая вонь, что от неё исходила, напоминала о темном удушье, через которое он прошел в камнях.

А вспоминать об этом не хотелось.

Одевшись, Харальд вновь спустилcя к берегу фьорда. Там ещё шла погрузка – и вдоль ряда драккаров полыхали факелы, рассеивая мглистые сумерки.

Он окинул взглядом людей, несших бочки с солониной. Затем выбрал одну из лодок и погреб прочь от берега.