Сухарева башня

 – Но она осознала, что Ваня ей не подходит.

– Она вам сама это сказала?

– Не мне. Ане. Своей матери, – на всякий случай уточнил он.

– Когда именно дочь сказала, что жених ей не подходит?

– Ну… несколько дней назад. Кажется, в конце января… Вы можете спросить у Ани… у Анны Андреевны.

– Почему они поссорились вечером 3 февраля? – спросил Опалин.

И приготовился следить за тем, какое действие произведет его безжалостный вопрос.

– Они не ссорились. Кто вам сказал?

– Они поссорились, и ваша дочь убежала из дома. Куда? К кому она пошла?

Аристарх Николаевич нервно облизнул губы. Опалин видел, что он не был готов к расспросам, – точнее, к тому, что они окажутся такими въедливыми, – не выстроил правильную линию поведения и теперь лихорадочно прикидывает, как ее скорректировать.

– Понимаете, Аня… Она иногда бывает…

Он испустил сухой смешок.

– В общем, она не умеет вовремя остановиться. Мы обсудили все вопросы с Галей. Она согласилась, что было бы безумием связывать себя с наркоманом. Она… она была очень разумная, поверьте. Но Аня все время возвращалась к этому, ругала Катаринова при Гале… снова и снова. Я ей говорил, что не надо этого делать. Раз сказала, два – довольно. Ну и…

Одним словом, мать допекла дочь, которая и так переживала из-за разрыва с женихом, та сорвалась, сбежала из дома – и в туманный вечер попала под трамвай. Опалин поймал себя на том, что ему откровенно скучно. Вся история не стоила выеденного яйца.

– Катаринов не звонил, когда она умерла, – сказал Евлахов. – И на похоронах его не было. Я не могу сказать, что ненавижу его или что-то такое, но… иногда я думаю, не мог ли он столкнуть ее под трамвай. Я хочу, чтобы ты проверил, где он был в тот вечер.

– Почему вы считаете, что он… – начал Опалин.

– Потому что он наркоман. Мало ли что взбрело ему в голову…

– Ваша жена тоже думает, что он мог?..

– Аня? – Евлахов как-то странно взглянул на собеседника, и Опалин понял, что не все так просто – или, вернее, все совсем не просто. – Она… она не ожидала… С ней в морге случился ужасный припадок… когда она увидела тело. Это было… – он не договорил, морщась, словно в языке не хватало слов для описания того, что он видел.

– Я? Держусь. Но как же иначе? На мне все. Работа, Моссовет… – он умолк, глядя на пятна грязи на полу. – Домработница вон ушла, новую надо искать…

Домработница. Интересно, почему они говорят, что она ушла, когда дворник вполне определенно дал понять, что ее выгнали?

– Почему она ушла? – спросил Опалин.