Сухарева башня

И если Карп надеется, что я вернусь обратно…

– Да так, дошли до меня кое-какие слухи, – улыбка Дымовицкого стала жесткой и определенно недоброй. – Это правда, что Ларион наших недавно положил?

– Что ж они так?.. Нехорошо, Ваня. Очень нехорошо.

– Я тебе сейчас все расскажу, – поспешно сказал Опалин и действительно рассказал, не опуская ни одной детали. Слушая его, Дымовицкий придвинулся ближе, а когда гость замолчал, рассеянно стал смотреть куда-то в сторону, барабаня пальцами по столу.

– Теперь я должен его найти, – сказал Опалин. – Иначе товарищи… они будут думать, что я мог сдать своих…

Дымовицкий резко мотнул головой, словно отгоняя назойливую муху.

– И что? Пусть думают.

– Ты спятил, что ли? – возмутился Иван.

– Нет, это ты спятил, если веришь, что возьмешь Лариона в одиночку, – отрезал Дымовицкий. – Какая тебе разница, кто что думает? Плевать на них и на дурака Келлера тоже.

– Но… – Опалин был так ошеломлен, что не мог подобрать слов.

– Э, молодой ты еще, – сказал Дымовицкий со странной жалостью. – Знаю, что ты чувствуешь, все понимаю. Сам такой был. Под пули лез, жизнью рисковал на ровном месте… Как же! Республика в опасности, надо бороться с бандитизмом… Хочешь совет, Ваня? – Он сложил руки кончиками пальцев и подался вперед. – Плюнь.

– На все. На Лариона, на Карпа, на… и на погибших ребят тоже. Извини, что говорю это, но они сами виноваты. Раз туман, надо было удвоить бдительность и не собираться в одной комнате. А с Сонькой не патефончики надо было слушать, а пару раз двинуть ей в зубы, чтобы место свое знала. Чтоб была тише воды, ниже травы. Эта мразь только силу понимает, больше ничего.

Вернулась Степанида Ивановна, внесла тарелку с хлебом и колбасой, поставила на стол чашки и снова удалилась. Опалин сидел у стола, бледный и мрачный. Разговор не клеился, нить, на которую он рассчитывал, расползалась у него в руках.

– Послушай, ты же ловил Стрелка… – начал он.

– Ну, ловил. По всему Союзу за ним гонялся. И что в итоге? Поймал его случайно какой-то олух, а выпустили по очередной амнистии. Как работать в таких условиях, я тебя спрашиваю? Когда мы их ловим, а другие отпускают?

– Сейчас суды стали строже, – пробормотал Опалин, чтобы что-нибудь сказать.

– Да? А Шмидту это поможет? Или, может быть, Мите Рязанову? – Дымовицкий нахмурился. – Нет, Ваня. Я этим заниматься не буду, и не проси.

– Да при чем тут заниматься! – закричал Опалин.