Сухарева башня

Неизвестный пока Опалину бывший агент угрозыска Дымовицкий проживал в здании, которое до революции называлось Верхними торговыми рядами, а после нее превратилось в неудачную пародию на Ноев ковчег. Сюда вселились какие-то учреждения, комиссии, комитеты и еще черт знает кто, между ними кое-как втиснули универмаг, почту и сберкассу, а в довершение всего часть дома отвели под коммунальные квартиры. Кто бывал в ГУМе (а речь идет именно о нем), тот легко может себе представить, насколько мало это строение, всегда предназначавшееся исключительно для торговых целей, подходило для жилья. Но граждане там жили и даже имели возможность круглосуточно любоваться из окон на Красную площадь.

Итак, Опалин добрался до Верхних торговых рядов и принялся искать Дымовицкого, но с непривычки заблудился в линиях и этажах. Мелькнул универмаг с очередями, и пошли сменять друг друга таблички на дверях: Всесоюзный институт прикладной ботаники, Товарный музей, газета «Рабочая столовая», Маслобойно-жировой синдикат, комитет по стандартизации, комиссия по разгрузке Москвы, кооперативное товарищество «Московский кустарь», бесчисленные конторы и представительства. В одних бегали с бумагами умеренно упитанные (по моде тех лет) барышни с подведенными губами, и по виду их чувствовалось, что они очень, очень заняты, в других – например, в артели «Московский грузчик» – барышень не было и в помине, и вообще народ там был крепкий и основательный. Один из грузчиков объяснил Опалину, как найти квартиры, и Иван, проплутав по лестницам самую малость (не больше получаса), наконец добрался до своей цели. Дверь нужной ему коммуналки была открыта, и возле нее в коридоре какая-то гражданка пыталась утихомирить ревущего мальчугана лет шести. Увидев Опалина, он вытер рукавом нос, немного подумал и заревел еще громче.

– А-а-а, – разобрал Иван в детском плаче, – хочу коньки!

– Ну Костик, мы не можем купить их сейчас, потерпи! – беспомощно твердила гражданка. Мальчик на мгновение умолк, а затем отчаянно взвыл:

– Не ха-а-ачу терпеееееть! Ыыыыы… Хааачу конькииии…

– Вы не знаете, Дымовицкий у себя? – спросил Опалин у гражданки.

– Понятия не имею, вы лучше у Степаниды Ивановны спросите. Вон она возвращается к себе, – и она махнула рукой, указывая куда-то в конец коридора.

Опалин посмотрел туда и увидел благообразного вида старушку в черном платье с кружевным воротничком, возле которого красовалась золотая брошка.