Лягушка Басё

- Я знала его когда-то… Почти двадцать лет назад, когда он еще не был абрагом… Мы любили друг друга, мечтали пожениться. Но у него не было ни гроша, у меня тоже… Когда меня насильно выдали за Луарсаба Гуриани, Каха с отчаяния ушел в горы и стал тем, кем он стал… Это очень печальная история…

- Почему же он вдруг явился сейчас, через столько лет?

- Он сказал, что все эти годы любил меня. Что теперь у него много денег. Звал меня бежать с ним от этой постылой жизни. Уехать за границу…

Вай ме, думаю, какая история! Будет что моей жене Мзие рассказать.

И не только жене!

- И что же вы ему ответили? – спросил Фандорин.

Она помолчала немного, глаза платочком вытерла.

- ...Мужчины странные. Они живут прошлым. Мы, женщины – только настоящим. Да, когда-то я была влюблена в высокого, статного юношу. Но это было очень давно. Я стала другая. Я всё забыла. Моя жизнь постылая, это правда, но это не значит, что я готова бежать за тридевять земель с каким-то мизераблем. Так я ему и сказала… А потом в дверь начал стучать мой муж, и я помогла Кахе скрыться.

.. Мужу сказала, что у меня никого не было. Он не поверил, но это его дело. Я знала, он будет помалкивать. Побоится слухов. Вот и всё, что было, клянусь вам!

Батоно Эраст смотрел на нее исподлобья пронзительным взглядом. Это называется «испытующе» - я тоже так умею. На дочек смотрю, когда набедокурят.

- Что ж, сударыня, если это правда... и если правда, что вы больше не любите этого «м-мизерабля», для вас не составит труда отправить ему записку, которую я сейчас продиктую.

Это единственный для вас способ отвести п-подозрение. Если я правильно понимаю особенности грузинской жизни, Каха Кобулетели продолжает спокойно жить у сестры?

- Да. Он сказал, что будет ждать, не передумаю ли я.

- Полиция наверняка это з-знает, но, насколько я понимаю, соваться под пули не станет, - задумчиво произнес Фандорин. – Мне, пожалуй, идти туда тоже не стоит. Каха, вероятно, встретит чужого человека нервно, и вместо допроса произойдет п-перестрелка.

.. Значит, нужно выманить подозреваемого сюда. Садитесь, пишите.

Княгиня послушно взяла листок, окунула ручку в чернильницу. Вот как выдрессировал тигрицу дрессировщик!

- «Сегодня в восемь у меня». Полагаю, этого будет д-достаточно.

В восемь часов вечера в ноябре уже темно.

На столе горела одна-единственная свечка. Оно освещала только лицо княгини Лейлы. Ее сиятельство сидела и спокойно раскладывала пасьянс, вот какая это  была женщина. Я волновался, она – нет.