Тень Азраила

Уже подойдя к стойке, он понял, что удача ему улыбнулась: в ячейку № 307 был вставлен ключ, тогда как под цифрами 306 и 308 зияли пустые глазницы – номера были сняты. Трехтуманная ассигнация, точно волшебная палочка, помогла без лишних формальностей решить вопрос, и через минуту статский советник уже поднимался по лестнице на третий этаж к заветной двери № 307.

Щелкнул английский замок, и Ардашев вошел внутрь. Комната казалась достаточно большой. Она хоть и была обставлена по-европейски, но все же сохраняла восточный колорит. Такое ощущение создавал и цветастый персидский ковер, покрывающий лишь часть пола, и простенький натюрморт на стене, изображающий вазу с букетом красных тюльпанов. В углу располагался письменный стол с деревянным креслом. Немного правее – журнальный столик и три мягких стула. У самой длинной стены – широкий диван, который, очевидно, раскладывался и превращался в роскошную двуспальную кровать. А напротив – камин. Вот он-то и заинтересовал статского советника, который закрыл дверь на ключ и начал раздеваться.

Оставшись в одном исподнем, он вынул из бювара два листа почтовой бумаги, скрутил их в тугую косу, взял лежащие на портале спички, открыл задвижку и просунул внутрь голову. Затем он перевернулся и лег на спину; теперь его глаза были обращены вверх. Клим Пантелеевич зажег спичку и поднес к импровизированному факелу, которым освещал дымоход. Когда огонь начал подбираться к пальцам, он бросил догорающую бумагу на мраморную предтопочную плиту и выбрался обратно. Нетрудно себе представить, во чтобы превратились бы его белоснежная сорочка, светлый пиджак и брюки, если бы он не снял их перед тем, как начал изучать устройство английского камина. Во всяком случае, ему довольно долго пришлось смывать с себя сажу в туалетной комнате. Облачившись в костюм, Ардашев замкнул дверь и, выбрасывая вперед трость, с довольным видом прошествовал по коридору, к лестнице. Он торопился. Ему еще предстояло купить чемодан, заехать к жестянщику и успеть вернуться к обеду домой, где его ожидал Байков.

На северо-восточной окраине персидской столицы, в неприметном и малопривлекательном квартале одного из переулков, примыкающих к Хиабан-Шени, в доме под «красным фонарем» разговаривали два человека. Старшего из них явно тяготило нахождение в таком злачном месте. И наверное, поэтому во время беседы с его лица не сходила гримаса неудовольствия. Брезгливо оглядевшись по сторонам, он проговорил:

– И все-таки я не понимаю, отчего выбран именно этот вертеп.