Тень Азраила

Этим утром казнили воров, и теперь любой мог лицезреть, что ожидает каждого, кто осмелится совершить кражу.

Рынки в Персии почти не отличаются от турецких. Они такие же пестрые, как бергамские ковры, и шумные, как крик разбуженных чаек на Босфоре. Людской поток постепенно, небольшими ручейками стекается со всех прилегающих переулков и у главного входа вливается в мейдан широкой рекой. Течение несет одинокого покупателя по узким коридорам, точно щепку в половодье. А лавки! Что за теснота царит внутри! Весь товар выставлен наружу, а торговец, скрестив ноги, сидит неподвижно и перебирает четки или дымит кальяном в небольшой нише. Он очень внимателен. И от его острого взгляда не укроется ни один человек.

Здесь довольно легко заблудиться. Коридоры словно один бесконечный лабиринт. Они то напоминают собой улицы или даже перекрестки, а то превращаются в небольшие круглые площади с куполами вверху, украшенными разноцветными витражами, сквозь которые едва пробивает солнце. Зато здесь никогда не бывает жарко. И глаза слепнут не от ярких лучей, а от бесконечного буйства красок, коими играет парча, сверкают драгоценные камни или блестит начищенная медная посуда. Стены и потолки расписаны сложными и в то же время по-детски простыми восточными узорами, напоминающими распущенный хвост павлина. Откуда-то издалека, видимо с ближайшей мечети, доносится заунывная песнь муэдзина. Но ухо схватывает только окончание его слов и слышится одно и то же: «Ля элляи, элля Алла!» И сначала ты повторяешь их и переводишь невольно, но, сделав несколько шагов, вдруг понимаешь, что и в самом деле прав магометанин и «нет Бога, кроме Бога!».

Ардашев прошел мимо ювелирного ряда с выставленными на показ ажурными колье, серьгами с полудрагоценными камнями, портсигарами тончайшей работы и калямданами (пеналами), украшенными ажурной серебренной нитью. Во втором ряду стояли торговцы галантерейным товаром. Неожиданно его внимание привлекли кожаные перчатки. Они почти не отличались от тех, что лежали под сиденьем «Форда». Не торгуясь, он купил себе новую пару. Довольный продавец с поклоном протянул их покупателю.

Пройдя в глубину третьего ряда с посудой, статский советник вошел в чайханэ. Хозяин, завидев европейца, устремился навстречу. Клим Пантелеевич достал из кармана золотую турецкую лиру и, сунув ему, что-то негромко сказал. Тот кивнул и подозвал мальчишку, который, как страж, встал у входа.