Белый асфальт

– Почему Лаврентьева пошла на маршрут именно с Лубниным?

– Их поставили в пару, потому что Лубнин был опытным ориентировщиком, а журналистка ничего не умела.

– Когда вы узнали об их исчезновении?

– Когда они не вернулись. Искали их до темноты, наутро Семочкин, Шевердов и еще один пацан отправились в Северск, а мы продолжили поиски.

– Что еще можете вспомнить?

– Лубнин с журналисткой отметились на двух контрольных пунктах из четырех.

– Значит, они исчезли между вторым и третьим контрольным пунктом?

– Как были организованы контрольные пункты? На них кто-то был?

– Смеетесь, что ли? Значок и бумажка на стволе с карандашом на веревке. Отметился – и дуй себе дальше. Вот и все.

– Что можете вспомнить про окончание поисков? – спросила Анна.

– То, что я тащил рюкзак журналистки на себе обратно в Северск. – Нехотя ответил Зварыкин.

Анна полистала блокнот и сделала пару пометок.

– Хорошо. Теперь поговорим о Лубнине. Вы с ним дружили?

– Лубнин ни с кем не дружил.

– А Семочкин рассказывал, что ваша пятерка часто ходила на природу и проводила собрания.

– Ну, ходили. И что с того?

– Неужели Лубнин никогда рассказывал о семье? О своем прошлом?

– Он был детдомовцем. Личным не делился.

– Каким был Лубнин? – спросив, Стерхова внимательно следила за реакцией собеседника.

Зварыкин раздраженно взмахнул рукой:

– Парень как парень. В долг не брал и своего не давал. Живучий был, собранный, хваткий.

Анна смотрела прямо ему в глаза:

– Вы бы поверили, если бы вам сказали, что Лубнин выбрался из тайги и остался жив?

Зварыкин откинулся в кресле и нервно рассмеялся:

– Да ну вас, ей-богу! – Он резко провел ладонью по лбу, словно вытерев проступивший пот, и его смех превратился в хриплый выдох. – Вы же понимаете, что это невозможно?

Зварыкин потянулся к стакану с водой, но рука задрожала так, что он передумал и уставился в окно.

– Мне надо работать.

В конце рабочего дня Стерхова и Астафьев сидели за столом напротив друг друга. Уставшие и сосредоточенные они обсуждали ключевую информацию.

За окном сгустилась темнота, окрасив комнату в сизые тона. Иван затушил сигарету и включил настольную лампу.

Анна перебирала в блокноте записи разговора со Зварыкиным.

– Как только я завела речь про Лубнина, Зварыкин почувствовал дискомфорт, – сказала Стерхова, и в ее голосе прозвучала тревожная нотка.

Астафьев нахмурился и поджал губы.

– И это странно. Зварыкин – крепкий мужик.

– В его офисе мощная система охраны.