Пока ангелы спят

– Он точно пил ее вместе с вами?

– Из той же бутылки?

– Наверно, – Данилов пожал плечами.

– Вам вкус воды не показался тогда странным? Необычным?

– А еще что-нибудь вы с ним пили? Может быть, ели?

– Были у вас во время разговора с этим самым Козловым какие-либо странные ощущения? Может быть, провалы в памяти?

– А что-нибудь там и тогда вам показалось странным?

Данилов поколебался пару секунд.

– Да в общем-то ничего… Разве что… Мне показалось, что Козлов был тогда один во всей квартире… Во всем офисе… Ни секретарши, ни охранников…

Петренко почувствовал, что Данилов хочет добавить что-то еще, но потом откровенничать передумал.

Подполковник решил пока не настаивать – и без того информации хватало. Будет еще время вытянуть из мальчугана все-все, вплоть до мельчайших деталей.

Когда Данилов рассказывал Петренко о своем втором – безуспешном и показавшемся ему странным – визите в издательство, в кабинет неслышно вошла Варвара. С любопытством оглядела подозреваемого с головы до ног, подошла к Петренко.

Он понял, зачем она появилась, жестом прервал Данилова и вместе с лейтенантшей отошел к глухому, зарешеченному и замазанному краской окну. Они стали спиной к задержанному, и Варвара в самое ухо подполковника, жарко шепча, рассказала краткое содержание писаний парнишки.

– Даниловский компьютер на правильную дату выставлен? Сейчас – сегодняшнее число показывает? – недоверчивым шепотом спросил Петренко.

– Обижаете, – прошептала заядлая компьютерщица Варвара.

«Раньше, – подумал подполковник. – Значит, все ж таки раньше…»

– Спасибо, Варя, – отозвался Петренко в полный голос и обратился к Данилову: – Вы извините, что мы секретничаем в вашем присутствии. Речь идет о другом – совсем другом! – деле. Текучка, знаете ли… – Петренко развел руками.

Когда Варвара вышла, подполковник попросил подозреваемого продолжать. Слушал, как тот рассказывает о своей поездке в Тель-Авив и Иерусалим: «Переводил переговоры… Ездил на экскурсию… Пляжи… Кафе…» – и чувствовал, что парнишка чего-то недоговаривает.

Однако давить, настаивать, чтобы тот рассказывал все и во всех подробностях, не стал. Будет еще время.

Петренко украдкой посмотрел на часы: шесть ноль пять утра.

Мой собеседник устало потер глаза, встал, прошелся по комнате.

– Скажите, вам фамилия Греков что-нибудь говорит? – вдруг спросил он.

– Н-нет, – припомнил я.