Пока ангелы спят

Сухощавое, резкой лепки, довольно-таки выразительное и, я бы даже сказал, красивое лицо. Пристальные, умные глаза. Под глазами черные тени, следы усталости. Пробивающаяся щетина. На лацкане пиджака – пятнышко от кофе.

– Вам не приходилось, господин Данилов, – мягко продолжил гэбэшник, – задумываться в последние пару недель вот на какую тему… На ту тему, что с вами, уважаемый Алексей Сергеевич, – или вокруг вас – происходит нечто странное?..

Но я помедлил с ответом. Краем сознания отметил, что со мной сейчас ведут старую, как история юриспруденции, игру: злой следователь – добрый следователь.

Однако голос подполковника звучал столь проникновенно, что ему хотелось довериться.

Мой собеседник устало потер виски и продолжил:

– Вы, уважаемый Алексей Сергеевич, две недели назад, семнадцатого апреля, в понедельник, вдруг, совершенно неожиданно испросили отпуск в американской компании «Ясперс энд бразерс», где вы служите…

«Ох, ничего себе, – я почувствовал тошноту. – Как много он знает.

Крепко же они за меня взялись. Взялись… Но за что? Почему? Что я такого сделал?»

– Когда вы просили отпуск, – прежним мягким тоном продолжил подполковник, – то сослались на мифические семейные обстоятельства. Это, конечно, оказалось неправдой. Отец ваш проживает в городе Южнороссийске, занимается своим бизнесом и прекрасно себя чувствует. Больше близких родственников у вас не имеется, матушка ваша, к сожалению, скончалась более десяти лет назад…

«Крепко, – тоскливо подумал я.

– Очень крепко. Всю подноготную мою знают. Но зачем им, спрашивается, это понадобилось?»

– Я не стану задавать вам вопрос, – по-прежнему мягко проговорил допросчик, – зачем вам вдруг потребовался отпуск… Не стану – потому что знаю ответ… Отпуск вам, дорогой Алексей Сергеевич, понадобился оттого, что вы, человек очень способный, вдруг решили взяться за написание романа…

Он посмотрел мне прямо в глаза. Я ответил на его взгляд.

– А что, это преступление? – с вызовом проговорил я.

Голос мой прозвучал хрипло.

– А вы и не читайте.

– Да я и не читаю… Но вы – вы, все там! – он сделал жест, словно объемлющий все в стране редакции и издательства, – все строчите, строчите… Строчите – а потом, уважаемый Алексей Сергеевич, – он пристально глянул на меня своими большими черными глазами, – вдруг начинаете замечать, что с вами – с вами лично! – происходит что-то неладное…

Я вздрогнул. Мой собеседник, казалось, не заметил этого.