Татуировка

 — Значит, это вот кто кричал. А я решила, что Петя зовет на помощь. Уже четыре, а его все нет.

Про страшный журнал она решила сыну пока не рассказывать.

— Посмотри! Посмотри этот журнал! — В момент сильного волнения Ева путала «ты» и «вы». Она только вошла в прихожую, еще не разделась, а уже совала Ольге полиэтиленовый пакет. — Листать не надо, я там закладку сделала.

Ольга вынула из пакета журнал, раскрыла его и увидела голого мужчину с абсолютно гладким лицом, так сказать, без индивидуальных черт. Скорее всего, это был манекен. Но только с татуировкой. Примерно такой, какая была на Гоше. И на Пете.

— Это же Гоша! Это мой мальчик! — Ева громко зарыдала и пошла следом за Ольгой на кухню.

Усадив ее, Ольга взяла чашку, вытащила из холодильника валерианку и открыла пузырек.

— Ева, успокойтесь! Ну хватит! Лучше скажите, сколько вам капель накапать? Я ее никогда не пила, купила так, на всякий случай.

— Ой, не знаю, накапайте, сколько не жалко. Ольга насчитала двадцать капель, разбавила водой из чайника и подвинула успокоительное средство Еве.

— Откуда вы взяли, что это Гоша? Это совсем другой человек. Или вовсе не человек, а манекен.

— Я знаю, я чувствую, это — мой мальчик! — Едва успокоившись, Ева снова начала рыдать. — Гоша! Гошенька! Что они с тобой сделали?! Скажи мне? Ой, горе, горе!

— Да кто вам это сказал? — почти прикрикнула на нее Ольга. — Может быть, этот художник ничего другого и рисовать-то не умеет! Разрисовывает манекены. Или мальчишек, если попадутся под руку! Тоже мне, художник от слова «худо»! Может, он такими татуировками тысячи людей изукрасил! Я просто уверена, что это не Гоша, а самый обыкновенный манекен!

Этот довод на Еву подействовал, и рыдания ее сразу прекратились.

— Да? — переспросила она. — Я об этом не подумала.

— Кофе будем пить? — спросила Ольга. — Давайте, я сварю кофе, потом прочитаем, что там, в статье, и решим, как быть. Уверена, что к нашим мальчикам этот журнал отношения не имеет.

— Я статью читала, но почти ничего не поняла…

Пока Ева пила кофе, Ольга читала статью. Однако текст ее был таким сумбурным, что Ольга тоже не все поняла. В то, что кожа снята с живых людей, она не поверила: такого просто быть не может'! А вот «с только что умерших, сразу после смерти» можно понять и как «убитых, чтобы снять них кожу с татуировкой». Какой кошмар! Тут Ольга Васильевна вспомнила, как Петя показывал однажды фотографию.