Сквозь огонь

 – Зажигательных. Вроде тех, которыми зимой подожгли дом вашего бога. Ну, того, которому нравится, когда девок валяют, – сказал Машег.

– Ему больше нравится, когда ему подарки делают, – проворчал Виск. Но на него зашикали. Не мешай.

– А еще я увидел, – продолжал Машег, – что эта горючая штука, которой плюются ромейские печки, загорается не сразу. А только после того, как вылетит из трубы. Вот я и подумал: а если поджечь ее прямо у механизма в глотке?

Слова «механизм» он произнес по-ромейски.

– Ты самый славный из героев, которых я знаю! – торжественно заявил Дерруд. – Клянусь молотом Тора!

– О чем вы болтаете? – спросил Грейп. По-словенски он понимал плоховато.

– Ух! – восхитился свей. – А я-то думал, оно само!

– Сами только вши в твоей бороде заводятся! – заявил Машег по-нурмански.

– Вши – это к богатству, – заявил он.

– Глупости! – возразил Дерруд. – Тебя послушать, так самые богатые – трэли в свинарнике.

Машег надулся. Ему не понравилось, что о его подвиге так быстро забыли.

– Брат, – задушевно сказал ему Сергей. – То, что ты сделал, достойно песни. И эта песня непременно будет написана, если мы вернемся из этого похода живыми.

– Конечно, мы вернемся! – снова воспрял Машег. – Целый ромейский корабль – одной стрелой! Разве это не доказательство того, что Бог меня любит?

Когда мышка становится кошкой

Ближе к полудню в уютную бухту пожаловали боевые корабли ромеев. Те самые три хеландия, от которых русы ускользнули ночью.

Вошли, но швартоваться все сразу не стали. Сначала к берегу подошел один хеландий. Пристроился к борту пришвартованной лодьи. Высадил отряд морпехов. Те быстренько проверили корабли русов. Довольно дотошно, заглядывая под скамьи, в ящики и даже в трюмные полости. Естественно, никого не нашли. Отсигналили своим. Пристал еще один хеландий. С него тоже сошли морпехи.

Третий корабль остался на рейде.

И тут высадившиеся ромеи увидели дым. А когда поднялись наверх, то и огонь тоже.

Горела усадьба. И видно было, что подожгли ее недавно.

Местные рассказали: варвары перебили кентархию пехоты и приданных ей кавалеристов, подошедших вчера и обосновавшихся на вилле. Постоянных обитателей виллы тоже многих убили, остальных же, в основном женщин, забрали с собой. Вместе с награбленным имуществом, которое погрузили на повозки. Затем снесли в дом убитых: своих наверх, а воинов империи – вниз, облили все внутри превосходным оливковым маслом и подожгли.