Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Он откинулся в кресле, и тень от его шапки отползла назад.

— Ваше доверие к дому Раздоровых… заслуживает уважения. Князь Григорий, мой друг — столп Империи. Его слово имеет вес.

Взгляд императора на мгновение скользнул по отцу, и в нем мелькнуло нечто, похожее на давнее взаимопонимание.

— А что касается молодого Видара…

Он снова посмотрел на меня. Я замер.

— Храбрость — несомненная добродетель. Но добродетель, требующая мудрого управления.

В его словах не было прямого осуждения, но предупреждение звучало ясно. Потом он махнул рукой, словно отмахиваясь от темы.

— Ваши просьбы разумны. Изабелла де Лоррен будет зачислена на первый курс Императорской Магической Академии. Завтра, — он произнес это как непреложный факт. — Мои академии не знают понятия «слишком поздно». Она уже завтра сможет присоединиться к занятиям. Переводчиком мы вас обеспечим, как и браслетом для связи. Чуть позже я распоряжусь, и вам их доставят в поместье сегодня же.

Изабелла едва сдержала взвизг восторга, ее глаза засияли как звезды.

— А вас, герцогиня Вивиан, — продолжал Годунов, его взгляд снова устремился на старшую сестру, — я желаю представить ко двору официально. Впрочем, присутствие Изабеллы так же будет приветствоваться. Но на этом я не настаиваю. Через неделю. На Главном Осеннем Балу, — он произнес это не как предложение, а как приказ. — Там вы сможете… начать свое изучение не только тайн Пустошей, но и глубин нашей придворной жизни. При поддержке дома Раздоровых, разумеется.

Он кивнул в сторону отца.

— Обещаю вам свое содействие в этом.

— Ваше Императорское Величество…

Вивиан глубоко склонила голову, и я уловил легкое дрожание ее ресниц — смесь облегчения и осознания масштаба того, что только что произошло.

— Мы безмерно благодарны за Вашу милость и доверие.

— Доверие, — повторил Годунов, и в его глазах вновь вспыхнул тот самый недобрый, всевидящий огонек, — заслуживается делами, герцогиня. Помните об этом.

Он встал, его тень внезапно накрыла весь стол, делая фигуру исполинской. Аудиенция была окончена.

Мы поднялись, отвешивая поклоны. Когда я рискнул взглянуть на императора в последний раз, его взгляд уже был устремлен куда-то вдаль, за стены кабинета, в бескрайние просторы его мрачной империи. Но я знал — он не забыл. Ни Пустоши, ни моего проступка. Бал, академия, представление ко двору… все это были лишь отсрочки. Расплата ждала своего часа.