Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Пехота в кольчугах и бригантинах, арбалетчики на флангах. Они уже проломили ворота и двор. От дома оставался только остов, пожираемый пламенем. Крики доносились до нас приглушенно, унесенные ветром, но я различал боевые кличи, приказы офицеров и… стоны.

— Они взяли его штурмом, — пробормотал я, сканируя периметр. — Недавно. Огонь еще не охватил все. Может, час назад…

— Сестра… — снова прошептала Вивиан. В ее глазах стояли слезы, но они не текли. Застыли, как лед.- Если они нашли ее… Альберт…

Мысль была слишком ужасна, чтобы ее озвучивать. Альберт, получивший в свои руки сестру Вивиан, чтобы сломить ее окончательно. Или просто… чтобы удовлетворить свою больную месть.

— Смотрите! — Рудольф ткнул пальцем в сторону, противоположную горящему дому.

К группе офицеров, стоявших чуть поодаль от основного хаоса, подтащили нескольких человек. Связанных. Их били прикладами, заставляя встать на колени. Даже на расстоянии видно было, что это не солдаты. Горожане? Слуги?

И среди них… Я вгляделся. Хрупкая фигурка в порванном платье. Темные, растрепанные волосы. Ее держали двое солдат, но она отчаянно вырывалась.

— Изабелла… — выдохнула Вивиан, и в этом выдохе была вся боль мира. — Она жива…

Жива. Пока что. Но в руках у тех, для кого человеческая жизнь — разменная монета в игре власти и мести. Офицер, судя по плюмажу на шлеме, командир отряда, подошел к группе пленных. Он что-то говорил, жестикулируя в сторону горящего дома. Потом его взгляд остановился на Изабелле. Он подошел к ней, грубо взял за подбородок, заставив поднять голову. Даже отсюда было видно, как она плюнула ему в лицо.

Офицер отшатнулся, вытирая лицо. Потом его рука взметнулась для удара.

— Нет! — Вивиан рванулась вперед, но я схватил ее за плащ, удерживая на месте. Пурген тихо заблеял, готовясь к драке.

— Ты не сможешь! — прошипел я, прижимая ее к земле. Сердце бешено колотилось в груди. Бессилие. Горячее, ядовитое бессилие. — Их слишком много! Они разорвут нас в клочья!

Рудольф лежал рядом, его лицо было страшным. Каменным. Только глаза горели холодным адским пламенем. Он смотрел не на Изабеллу, а на командира. Запоминал каждую черту, каждый блеск доспеха.

— Он умрет, — проговорил дворецкий тихо, без интонаций. Как констатацию факта. — Медленно. Будет молить о смерти. Но это потом. Сейчас… Что мы можем, Видар? — он повернул ко мне свое бледное лицо. — Ты говорил о путях через тени. О силе.