Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Мой боевой козел, обычно такой норовистый и вспыльчивый, шел под ней удивительно покорно, лишь изредка бросая на меня косой, укоряющий взгляд своих желтых глаз. Видимо, он чувствовал ее состояние — изможденную хрупкость, граничащую с прозрачностью.

Она почти не говорила, сжавшись в седле, пальцы впились в грубую шерсть Пургена. Ее взгляд был устремлен куда-то внутрь себя, в бездну усталости и тревоги за сестру.

Рудольф вел двух усталых лошадей в поводу — нашу единственную надежду на быструю смену скакунов, если придется бежать. Я шел пешком рядом с козлом, сканируя лес слухом и чутьем, которое пока еще не подвело. Каждый нерв был натянут как струна. Альберт не отказался бы от мести и не стал бы ждать.

Вечер третьего дня. Лес начал редеть, уступая место холмистой местности, поросшей кустарником. Рудольф остановился, прислушиваясь. Его лицо, заросшее щетиной и покрытое грязью, было непроницаемо, но я видел, как напряглись мышцы его шеи.

— Редмонд впереди, — прошептал он, указывая на просвет между деревьями. — Поместье — на окраине, у старой мельницы. Там живет… барон Борг. Друг. Он приютил Изабеллу под видом племянницы.

Мы продвинулись еще немного, используя последние кусты как прикрытие. И вот он, Редмонд. Не город, а скорее большое село, раскинувшееся в долине. Но взгляд мой сразу притянуло не к домикам, а к окраине, туда, где должно было стоять поместье. Но его там не было. Там был ад.

Столб черного, маслянистого дыма вздымался к небу, уже окрашенному в багрянец заката. Он клубился, тяжелый и зловещий, застилая полнеба. Огонь. Большой, яростный огонь. И вокруг него — движение. Много движения. Стальные шлемы, сверкающие на закате, как кровавые брызги. Копья, поднятые в небо. Знамена с ненавистным гербом Норфолка и личным штандартом принца Альберта — золотой скорпион на черном поле.

— Нет… — хриплый стон вырвался у Вивиан. Она вцепилась в гриву Пургена так, что побелели костяшки пальцев. Ее лицо исказилось ужасом, который я видел лишь однажды — в Пустоши, когда тени почти настигли нас. — Изабелла!..

Рудольф стоял как вкопанный. Его рука, державшая поводья, дрожала. Но не от страха. От бешенства. Я видел, как пульсирует жила на его виске.

— Штурм… — проскрежетал он сквозь стиснутые зубы. — Чертов щенок… Опоздали!..

Мы залегли в высокой, сухой траве на опушке, наблюдая за кошмарной картиной. Поместье барона — вернее, то, что от него осталось — было окружено плотным кольцом солдат. Человек пятьдесят, не меньше.