Индульгенция. Без права на ненависть. Часть 5

Герцог Норфолк… — Рудольф произнес имя с таким презрением, что казалось, он плюнул бы, будь в хижине не так тесно. — Его земли граничат с вашими на севере Франкфурта — вы об этом прекрасно знаете. И он давно жаждал прибрать их к рукам. Он… он подделал доказательства вашей «измены». Не только с Пустошью. Со всем. С Вестфалией. С тайными культами. Все, что озвучил Рено… это его работа. Мастерская. Нашли «письма свидетелей»… Консилиум поверил. Император… — голос Рудольфа дрогнул, — Император Отто тяжело заболел. Сразу после вашего ухода. И теперь… Теперь «нашлись» доказательства, что это вы. Вы отравили его перед экспедицией. Чтобы вернуться героиней к уже умирающему императору и захватить власть.

— Но это же… абсурд! — вырвалось у меня. — Зачем ей убивать собственного дядю? Да еще и так топорно⁈

— Доказательства слабые, — кивнул Рудольф, его глаза были мрачны. — Настолько нелепые, что в них легко поверили. Да и кому это интересно? Истина? Правда? Нет, господин Видар. Играет роль только удобная правда. Та, что устраивает тех, у кого власть. А власть сейчас… — он понизил голос до шепота, — у принца Альберта. Наследника престола. Сына Императора.

Вивиан на скамье сжалась в комок. При имени «Альберт» по ее лицу пробежала судорога отвращения и… страха. Настоящего, глубокого.

— Альберт… — прошептала она. — Он… так и не простил мне отказа. Когда он сватался… я сказала «нет». Публично. Унизила его. И теперь… — она закрыла лицо руками, ее плечи затряслись от беззвучных рыданий. — Теперь у него есть замечательная возможность. Отомстить. Уничтожить меня. Окончательно. Под видом «закона» и «справедливости». И Изабеллу… мою Изабеллу…

— Она сбежала, миледи! — Рудольф поспешил вставить, видя ее отчаяние. — Как только стало ясно, что ее хотят сделать заложницей не просто Короны, а Альберта… Мы помогли ей. Она не в Руане! Она в безопасности! Пока. Но ее ищут. Как и вас. Обвиняют в соучастии. В укрывательстве. Альберт хочет всех Лорренов стереть в пыль.

Тишина повисла вновь, тяжелая, как свинец. Треск дров в печи казался кощунственно громким. Даже Пурген за дверью перестал жевать.

Политическая махинация превратилась в личную вендетту. Герцог Норфолк жаждал земель. Принц Альберт жаждал крови и унижения. А император, единственный, кто мог бы остановить этот беспредел, умирал, отравленный неизвестно кем, но обвинивший в этом Вивиан.

Девушка медленно поднялась с лавки. Она была бледна, тряслась, но в ее глазах сквозь слезы и ужас пробивался огонь. Холодный. Яростный.