Песочные часы

— Подарки я тебе делать могу? На день рождения?

Что ж, запретить не могу, пусть дарит. Но не фамильные драгоценности.

Потом перешли к детям. Мне хотелось видеть Рагнара, ему — Сагару. В итоге сошлись на том, что я имею право на два месяца забирать сына к себе и навещать его в Гридоре в любое время года. В свою очередь не стану препятствовать общению с дочерью, но только под моим присмотром. Пусть приезжает, любуется, но не чаще одного раза в два месяца.

— Спокойной ночи, — наконец глухо пробормотал виконт. — И забудь о гостинице: клянусь, что пока не попросишь, я не… Совсем никогда?

— Никогда, — как можно твёрже ответила я.

— Что сын? — деланно удивилась я. — Вы же не запретили мне с ним видеться.

— Я поступил опрометчиво. Будете видеться только здесь и нигде больше. Рагнару нужна мать — ты. Иалей, я признал ошибки, обещал вести себя иначе — чего же ещё?

Рассмеялась, покачав головой. Вот, значит, как, решил разыграть козырную карту! Мерзко и подло, виконт Тиадей.

— Запомните раз и навсегда: никогда я не стану вашей женой, — громко, не скрывая раздражения, заявила шантажисту. — Подам в суд: пусть закон решает, могу я видеться с сыном или нет.

Норн криво усмехнулся:

— Закон на моей стороне.

Побледнев, решительно шагнула к нему и влепила пощёчину:

— Вы о ней мечтали? Получите!

Он отреагировал странно: встал на колени, сжав мои руки, и прошептал:

— Я просто не знаю, как тебя удержать. А Рагнар… Он не будет жить с тобой, Лей, он мой наследник.

— Всё сначала! — простонала я. — Бесполезно, поймите вы, наконец! Отнимете у меня сына, заберёте дочь — добьётесь лишь ненависти. Смиритесь, мой норн, и перестаньте упорствовать.

— И вы обещали, сами предложили отдать мне сына на два месяца, — в заключении напомнила потерянному существу у моих ног.

— Но зачем, зачем ты тогда меня не бросила?

Что ж, я ожидала этого вопроса, поэтому спокойно ответила:

— Потому что вы отец моих детей. Я спасала незнакомых девочек — и должна была бросить вас? Рагнар без вас пропадёт. И вы абсолютно правы: по закону его мне никогда не вернут, даже в случае вашей смерти. Да и наблюдать, как умирает человек, — выше моих сил. Я жалею вас, жалею, но не люблю. Насильно можно привязать, но не заставить любить.

Норн прикоснулся руками к моим ладоням, уткнулся в них и тяжело вздохнул.

— Ты из-за Мирабель? Если бы не было Мирабель, то было бы лучше, верно?

— Мой норн, дело не в вашей супруге. Когда-то вы говорили, что не примнете жалость — и сами просите пожалеть себя.