Песочные часы

За консультацию возьму минимум, думаю, вашу девочку, мой норн, я здесь больше не увижу. До свидания, мой норн.

Хозяин удивлённо взглянул сначала на него, потом на смертельно бледную меня, убрал конверт в карман и попрощался.

Всю обратную дорогу молилась и молчала, безвольно уронив голову на грудь. Кажется, норн начал что-то понимать, иначе не буравил таким взглядом.

Конверт он вскрыл в холле.

Спастись бегством не успела, только, запинаясь, пробормотать:

— Хозяин, я должна вам кое-что сказать. Это касается детей…Только, прошу, позвольте мне объяснить!

— Здорова, — хозяин поднял на меня глаза, от чего слова застряли в горле. — И можешь иметь детей. Это ты хотела сказать? Ещё перед визитом к врачу?

Я кивнула, пятясь к лестнице.

— Стоять! — рявкнул норн. — Я хочу дочитать до конца.

И, видимо, дочитал, потому что переменился в лице. Глаза потемнели, губы сжались.

Заключение врача полетело на пол.

— Ты что-то пила? — еле сдерживая ярость, тихо спросил хозяин, делая шаг ко мне. Я — от него, упершись в перила.

— Да, — прошептала, сползая на пол и ожидая града ударов.

— Немедленно принеси эту дрянь! Всю, я велю проверить, я сам проверю, дом вверх дном переверну.

Поспешила наверх, намериваясь не выполнить просьбу норна, а наглотаться снотворного госпожи — единственный, как казалось, возможный выход из положения. Хозяин, очевидно, предвидел подобное развитие событий, ухватил за шкирку и приволок в мою комнату. Под его гневным взором я достала из тайника бутылочку, а потом и поддельные рецепты.

Капли норн швырнул об стену. Бутылочка со звоном разлетелась, обдав брызгами и поранив руку. Рецепты разорвал в клочья, даже не читая.

— Подлая тварь, вот, значит, как ты отплатила за доверие! Лгала, лгала все эти пять лет, а я, дурак, тебе верил! Относился с такой теплотой — а ты предала. Надо было не мешать Шоанезу, пусть бы он сделал, что хотел, — заслужила. А я его из-за тебя… Дрянь, какая же ты дрянь! Знала, что у Мирабель никогда не может быть детей, видела, что со мной творилось, и пила отраву. Изображала жалость — и пила. Лживая мерзавка! Семь, целых семь… Хотя бы одного, предательница, хотя бы одного могла родить! Значит, свободу получить не желала? И не получишь, а ведь могла бы. Зелёноглазая двуличная сука!

Щёку обожгла пощёчина, а потом он ударил меня. Потеряв равновесие, упала, пытаясь оправдаться, объяснить, что не издевалась над его чувствами, не получала удовольствия от его мук, искренне сочувствовала, но хозяин не слушал.