Сокровище

И если у него с Флинтом сейчас сложности, это не дает ему права вымещать свою неудовлетворенность на нас.

Однако мы не можем сидеть здесь, глядя друг на друга, вечно, поэтому я прочищаю горло и пытаюсь придумать, как сдвинуть дело с мертвой точки.

Но прежде чем я успеваю найти решение, Джексон тоже прочищает горло и говорит:

– Ладно, но отпадным братом Вега буду я. А роль яйцеголового и немодного пусть играет он.

– Что ж, ты у нас «услада для взора», – цитирую я выражение того организатора концертов и сжимаю руку Джексона, благодаря его за помощь.

Когда Хадсон чуть слышно бормочет: «Надеюсь, его шевелюра не затмит мою», – все хохочут. И сразу же создается ощущение, что мы снова вышли на верную дорогу. Пусть она неровна, пусть вся изрыта ухабами, но мы стоим на ней твердо.

Что ж, пока что надо быть благодарными и за это.

Нам необходим этот момент непринужденной веселости и уверенности в своих силах. Ощущение того, что мы сможем сделать все, если будем делать это вместе.

Потому что есть одна вещь, о которой никто из нас пока не готов даже задуматься, – мы собираемся выманить из клетки голодную тигрицу, используя в качестве наживки сочный кусок мяса… Захочет ли она поболтать с нами прежде, чем набросится и перегрызет нам горла?

Мечты сделаны из таких, как мы

Через несколько минут наша встреча с Ниязом заканчивается, и мы расходимся по своим комнатам.

Как только мы с Хадсоном открываем дверь, к нам бросается Дымка и, врезавшись в Хадсона, взбирается по его ноге и устраивается на груди.

Я ожидаю, что она будет корить его за то, что его так долго не было, но вместо этого она просто щебечет, тараторит что-то, чего я не понимаю. Хадсон, разумеется, кивает и улыбается, как будто понимает каждое слово, затем она выводит что-то вроде фиоритуры, отчего они оба ухмыляются.

Затем она похлопывает ладошками его щеки и, спрыгнув на пол, выбегает за дверь.

– Может, нам стоит пойти за ней? – спрашиваю я. – Она еще слишком мала, чтобы разгуливать по незнакомому городу в одиночку.

– Она в порядке, – заверяет меня Хадсон. – Она просто поест и немного погуляет. И через пару часов вернется.

Я удивленно уставляюсь на него.

– Ты же не мог сделать такой вывод из ее щебета. Ты же не говоришь на языке умбр… или как там это называется.

– Да, я на нем не говорю, – подтверждает он. – Но я очень хорошо научился различать, какие именно звуки она издает в то или иное время. Включая те, которые означают, что ей хочется есть.