Освободитель

Рука практически онемела. И я рубил из-за щита зло, яростно, слыша хрип умирающего Моха. Слева с рассечённой головой упал легионер. Тут же в брешь кинулись несколько нападающих. Я почувствовал удар в бок, ударил нападавшего щитом, отбрасывая от себя, и время опять замедлилось. Как тогда, в Энийском лесу. Движения врагов стали медленными. А воздух сгустился до состояния густого сиропа. Я отбросил мешающий щит, и прыгнул вперёд между двумя выставленными алебардами. Мечом ударил в шею алебардщика, и клинок легко отсёк голову.

Второго ударил локтем в голову, и почувствовал, как сминаются его лицевые кости. А я, разворачиваясь, по инерции рубанул ещё одного, рассекая голову пополам. Выхватил левой рукой кинжал и воткнул в бок четвёртому. Увидел сразу три клинка, летящих ко мне, извернулся, и стал рубить…

– Он мёртв, милорд, – виновато сказал Торре.

Я сидел прямо на мостовой, и курил. Предутренний воздух пропах запахом смерти. Улица была завалена трупами.

Пока подоспел Торре с легионерами, вызванный на помощь Здиком, нас осталось всего трое. Прибежавшие с Милтоном легионеры быстро порубили и взяли в плен оставшихся нападавших. Вызванный на место схватки Керт Перкос тут же начал дознание. А я смотрел на тело Моха, первого человека, встретившего меня в этом мире. Парня, ставшего мне отличным другом и верным соратником. Прошедшего со мной бок о бок десятки битв и боёв, и павшего не от рук зрожей или врагов, а в городе родного королевства от рук тварей, устроивших подлую засаду.

Глава Тайной канцелярии подошёл ко мне и начал докладывать что-то о помощнике барона Вала – лейтенанте бывших городских стражников. Его взяли живым, и теперь он стоял метрах в десяти от меня, связанный, избитый, выхаркивающий кровь вместе с зубами. Голос Перкоса разведался издалека, хотя Керт стоял в двух шагах от меня. Торре тоже что-то говорил. Жестикулировал. А я втягивал горький дым и морщился. Мох в столице успел завестись семьёй, и его ждала молодая жена и двое сыновей-двойняшек.

Я выбил трубку. Встал. Аккуратно убрал её в кожаный мешочек. Свернул и положил во внутренний карман кителя. Затем снял шлем, и передал его Милтону, а сам пошагал к лейтенанту городской стражи. Тот перестал кашлять и плеваться, и с испугом смотрел на меня. Остановившись перед ним, я, с трудом выталкивая слова, спросил:

– Баронесса Вал, – сглотнув, ответил лейтенант.