Освободитель

Вам есть, что сказать в своё оправдание?

Шевалье нервно дёрнулся:

– А это разве спасёт меня?

– Зависит от того, что скажете.

– А что сказать? – с нервной гримасой ответил шевалье: – Во всём перечисленном я виновен. Могу лишь сказать, что выполнял приказы своего сюзерена графа Ростовала.

– Отлично, – я повернулся к Перкосу: – Советник, пусть ваши люди опросят шевалье, тщательно запишут показания, и поместят его в темницу.

Взглянув на нервные кривляние Стэна Крипта, добавил:

– Будете откровенны, суд вполне может оставить вам жизнь.

Насчёт свободы и дворянского титула ничего обещать не могу, сами понимаете.

Шевалье кивнул, и омоновцы тут же увели его.

– Баронесса, – я обратился к жене Вала, с ужасом смотрящей на убитого мужа, – Приносим извинения за доставленные неудобства. Но ваш муж совершил несколько коронных преступлений. Вас опросят работники Тайной канцелярии, после чего вы сможете заняться похоронами вашего супруга.

Я развернулся и вышел со двора. Ещё полчаса ходьбы по будто вымершему городу, и мы прибыли особняку Жека Хлесье.

Всё повторилось за одним исключением. Жены у барона не было, а в подвалах его дома мы нашли трёх истерзанных, полузамученных и прикованных к металлическим кольцам, вмурованным в стены, девиц. Одну из них – дворянского происхождения. Тут я уже не стал стесняться. На месте приговорил барона к повешению, и, не дрогнув глядел, как омоновцы быстро приводят приговор в исполнение, вешая извращенца на воротах собственного дома. А когда возвращались под утро во дворец, на нас… напали.

Бóльшая часть моих людей продолжала обеспечивать работу Тайной канцелярии. Её работники во главе с Кертом Перкосом, получившие карт-бланш и высочайшее соизволение, будто с ума сошли от рвения. После показаний задержанных, брали с собой десяток-другой омоновцев, и мчали на новый адрес, арестовывать и допрашивать причастных. Я одобрил рвение главы тайной службы, и пошёл по дворец отсыпаться. Меня сопровождали два десятка омоновцев во главе с Мохом. И метрах в пятистах от дворца, на одной из улиц вдруг раздался свист тетив.

Мох, шедший рядом со мной, упал с пробитым стрелой горлом. Рухнули ещё около десятка омоновцев, а из-за домов спереди и сзади хлынули на нас около сотни вооружённых людей.

– В круг! – заорал я, выхватывая гранату. Мы сомкнули щиты, встав спинами друг к другу, и метнули гранаты. Взрыв разметал десятка два-три нападавших, но остальные с ещё большим остервенением кинулись на нас. На щит мой посыпался град ударов.