Освободитель

– Месяц? – с негодованием воскликнул герцог, и обратился к капитану: – Нет, ну вы видели этого дуболома? Готов месяц ноги по колено стирать, вместо того, чтобы за день до столицы домчаться!

Шевалье Тернье действительно с осуждением посмотрел на Рузера, знаменитого ординарца Белогора. На месте Рузера рад был бы оказаться даже дворянин. А тот, гляньте, ворчит! Но, рассмотрев хитрое лицо белогорова помощника, шевалье понял, что тот просто дурачится. И это у них с герцогом игра такая.

Один ворчит, второй возмущается…

Столица королевства Лесании, вернее, теперь уже даже не королевства, а империи, встречала меня гомоном и растянувшейся очередью из подвод на въезде в город. Крестьяне и купцы, привозившие товар, спешили до заката попасть под городские стены. Я тоже этого хотел больше всего на свете. Надоел многомесячный поход. Жаркий юг. И роль холостяка. Потому байк свой направил вдоль строя подвод сразу к воротам.

Лихо притормозил перед стражниками, и крикнул:

– Вечер в хату, служивые!

– Здравия желаем, вашество! – гаркнули стражники. Один из них схватил под уздцы чью-то лошадку и стал заворачивать вправо, чтобы сделать проезд пошире, но я только рукой махнул, газанул, и промчался мимо ополоумевших лошадей и их хозяев в столицу.

Уже через пять минут, распугав на улице припозднившихся прохожих и выползающих на променад гуляк, я подъехал к дворцу.

Начальник охраны, приняв у меня байк, спросил, не изволю ли чего, но я лишь покачал головой, и поинтересовался, где императрица Изольда и принцесса Эльза.

– Во дворце, где ж им ещё быть? – ухмыльнулся служивый, и я поспешил к зданию. Рузер шагал следом, ворча по дороге, что можно было и в городке каком переночевать, а не переться на ночь глядя, словно тати какие, прости его боги! Я, соскучившийся по любви, ласкам и по своим дамам, не обращал на его ворчание никакого внимания, тем более, прекрасно знал, что и Рузер рад побыстрее оказаться во дворце.

Завелась у него здесь зазноба из служанок. Дело к свадьбе шло, потому ворчание – лишь привычка вечно быть всем недовольным.

Первой меня увидела Эльза, и, хоть и находилась в компании фрейлин, взвизгнула, и словно девчонка бросилась на шею.