Царь горы

Выдумка или реальность? Глупый тотем полудикого стада, или сокровенное знание, дарованное самым примитивным из разумных? Душа… Есть ли душа у мира? У миров? Или душа есть только у этого мира, и поэтому всех тянет сюда? И поэтому самые великие империи эпохи Спящего основывались под этими звездами?

— Заткнись, а? — попросил пленник. — Делай, что задумал, только избавь меня от своего трепа.

Мужчина в вязаной шапочке не рассердился. Во всяком случае, не изменил размеренному тону.

— Этот мир не привечает душу нашей семьи. И наша кровь ему не нравится. Он нас не любит, он нас терпит. Мы имеем право кормиться на его просторах, имеем право резать его овец, но навсегда останемся чужаками. Мои слова подтверждены неоднократно, но главное доказательство в том, что подлинное могущество, основанное на древних ритуалах и арканах, мы можем обрести лишь пролив родную кровь. — Мужчина вздохнул, и внимательно посмотрел на пленника: — Ты, верно, гадаешь, почему наша дружба закончилась именно таким образом?

— Ты убивал с большой охотой, Крис. После ты смеялся, шутил, чувствовал, как бурлит в тебе чужая жизнь. И жадно смотрел на меня. Нет, не на меня, на нее.

Мужчина осторожно снял шапочку, и взору пленника открылся золотой обруч, одетый столь плотно, что, казалось, врос в голову. Тонкий, не толще изящного женского мизинчика, покрытый искусной гравировкой и украшенный квадратным черным камнем.

Крис судорожно сглотнул, и… и мысленно согласился со словами обманщика: да, он всегда смотрел на Диадему, видел только ее. Видел даже когда кардинал скрывал сокровище под шапочкой плотной вязки. Ради обладания Амулетом Крови Крис был готов на все. Он любил Диадему, жаждал ее.

Сейчас он ненавидел себя за ту любовь.

— Кормите Амулеты кровью братьев?

— Увы, мой дорогой Крис, ничего другого сокровища семьи Масан не желают.

Кардинал едва заметно вздрогнул.

— Обычно мои пленники любуются великолепными звездами. Увы, тебе не повезло. В последний путь тебя проводит только шум прибоя. — Кардинал сел на землю, сложил по-турецки ноги, и закрыл глаза. — Ты ничего не почувствуешь. Тебе не будет больно. Смерть во тьме приятна и легка.

Крис хотел крикнуть что-нибудь злое, обидное, но понял, что не будет услышан. Сдержался. Вздохнул. «Уходить надо достойно». И посмотрел на небо, стараясь разглядеть сквозь тучи звезды. Крису не хотелось, чтобы на ту сторону его проводил лишь безразличный шум моря.

И он смотрел на небо до самого конца.

И не увидел, как почернело пламя костра.