Царь горы

 — Холодно сегодня, черт побери… Что у вас за дело?

Томба хотел возмутиться, хотел заявить, что не собирается обсуждать важный вопрос на лестнице, но сдержался. Понял, что если откажется говорить, ему предложат постоять на лестнице еще, собраться с мыслями:

— Сегодня утром мы не смогли дозвониться ни до Биджара Хамзи, ни до Урбека Кумара, — поведал Юсур и замолчал: из носа предательски потекло.

— Их мобильные телефоны не отвечают, — пришел на помощь Михар.

— Вы же сами говорили, что они бизнесмены, — усмехнулся Рик, наблюдая за сморкающимся Томбой. — Возможно, они ведут сложные деловые переговоры и отключили телефоны.

— Это не смешно, — отрезал Михар. — Мы подозреваем, что Орден похитил уважаемых членов семьи Шась и удерживает их, пытаясь оказать давление…

— Великий Дом Чудь не располагает сведениями о нахождении указанных вами господ. Это официальный ответ.

Рыцарь, помедлив несколько секунд, покинул свой пост, сообщив на прощание, что «роллс-ройс» случайно проколол колесо, шофер занят ремонтом и подгонит лимузин в течение четверти часа.

Юсур и Михар остались одни.

— Что скажешь? — осведомился Турчи, похлопывая себя по плечам.

— Что скажу? — Томба негромко выругался. — Эти гады, Биджар и Урбек, наверняка сидят сейчас в каком-нибудь тепленьком местечке и смеются…

Марта и Мэри смотрели в гостиной телевизор. Масаны любезно предоставили пленникам видеозапись ночных забав, и теперь девушки с любопытством сравнивали возможности партнеров, громко обмениваясь при этом мнениями.

Взбешенные шасы, прихватив бутылку коньяка, переместились в одну из спален.

— Это уже слишком, — прорычал Биджар, прислушиваясь к доносящемуся из гостиной хихиканью. — Что себе возомнил Густав? Меня еще никто так не унижал!

— Да ладно, — буркнул Урбек. — Обычное домашнее видео. Расслабься.

— У меня, между прочим, жена и дети.

— Так ведь он не шантажирует тебя. Напротив, поступил честно — отдал запись. Что говорить — хороший он парень.

— А-а… — Хамзи имел свое мнение насчет кардинала Луминар, но, вспомнив о существовании записывающей аппаратуры, попридержал его.

— Скотина он. Вот! Грязная масанская свинья!

Во избежание недоразумений с охраной, предусмотрительный Биджар произнес последнюю фразу на унтонском диалекте шасского — эту тарабарщину использовали в Торговой Гильдии в качестве секретного языка. Ходили слухи, что даже навы, способные освоить азам, пасовали перед лингвистическим достижением торговцев.