Восстание

И чем дальше от берега, тем льдины становились выше, острее, круче и там, где раньше пролегал стрежень реки, превращались в саженные скалы.

Солнце косыми лучами заливало Ангару, и льдины в багровом свете заката вспыхивали, как отлитые из чистейшего стекла, то красными, то синими, то фиолетовыми огнями, словно кто внутри их зажигал поочередно таинственные яркие лампы. А справа все еще чернела полая вода, и над ней в кромке вздыбившихся льдов густыми клубами плыл красноватый плотный пар.

Люди, ослепленные блеском льдов, щурились и беспокойно косились на черные пятна полой воды.

— Страсть какая… — сказала Мария Прокофьевна. — А ширина-то, ширина, версты, однако, две… Да и солнце слепит… Не вернуться ли нам?

— Пойдемте… — сказала Лена. — Солнце слепить не будет, ведь мы от него пойдем…

— Не потонем, не потонем. Идут же другие, почему же мы не перейдем? Мы по их следу…

В это время первый из цепочки пешеходов, перебиравшихся через реку с той стороны, приблизился к берегу.

Это был старичок в короткой шубейке и в потрепанной вытертой до блеска круглой шапочке с редкими пучками меха, еще уцелевшими на самой макушке. В руках старичок держал неоструганную березовую палку с мохрящейся корой и маленький узелок в белой тряпице.

Как только старичок ступил на берег, все собравшиеся у переправы бросились к нему с расспросами.

Старичок внимательно выслушал каждого, хотя и вопросы-то были одни и те же, потом обернулся к реке и долго смотрел на громоздящиеся льды, словно старался разглядеть за ними все те полыньи и опасности, о которых расспрашивали его и которые он сам, переходя реку, во время пути не приметил.

— Ведь можно идти? Можно? — нетерпеливо спросила Лена.

Старичок посмотрел на нее, поднял дугой седые брови и улыбнулся. Несколько секунд он с любопытством разглядывал Лену, потом собрал в кулачок свое сморщенное, розовое от мороза лицо и проговорил со смешком:

— А пошто же нельзя? Только без посошка ты, дочка, а тут посошок кстати. — Он протянул Лене свою березовую палку. — Прими-ка. Пойдешь, под ноги поглядывай да посошком постукивай. Толстый лед звоном на морозе звенит, будто колокольцы у него в середке, так и раскатывается, играет, а ежели вода близко, такого звона уж не услышишь. Да гляди зорчее: где лед темен, туда не ступай, значит, вода под ним черная — полая вода, едва ее только прикрыло. Но таких мест я не примечал, крепко схвачено, хоть на санях гони.

— Нигде не провалимся? — все еще недоверчиво спросила Мария Прокофьевна.