Восстание

По улицам сновали конные и пешие патрули семеновских юнкеров; сербский эскадрон личной охраны атамана, в строю по шесть всадников в ряд, носился по городу, наводя на жителей ужас своим грозным видом и папахами величиной с добрую копну сена; станция была окружена войсками, поезда остановлены, и контрразведчики хватали людей без всякого разбора: одного за подозрительный вид, другого за неблагонадежных родственников, третьего за то, что вечером в день покушения на атамана не был дома, и очень многих только потому, что нужно было кого-нибудь хватать в надежде, что в общую массу схваченных случайно попадет и террорист, бросивший бомбу.

Всю неделю этой суматохи, обысков и арестов по всему городу Лена с Настей прожили, не показывая носа на улицу, в постоялом дворе, где разместился и весь ингодинский обоз крестьян. Только на девятые сутки, когда в городе стало спокойнее, Настя принялась разыскивать Лене попутчика до Иркутска. На это ушла тоже уйма времени, и наконец, уже в двадцатых числах декабря, проводить Лену в Иркутск и доставить на квартиру Ксеньи согласилась Мария Прокофьевна Петухова, жена старого железнодорожного машиниста, хорошо знающего с давних пор и Григория Полунина и Кирилла Луконина.

Когда Мария Прокофьевна и Лена приехали на станцию Иркутск, оказалось, что понтонный мост через Ангару разведен из-за начавшегося ледостава. Приходилось либо ждать, пока установится зимняя переправа в город, либо попытаться перейти пешеходной тропой через молодой лед, километрах в двух ниже по течению реки, там, где Ангара уже стала.

Мария Прокофьевна торопилась скорее вернуться в Читу, Лена — скорее приехать в семью Никиты, и они решили отправиться на пешеходную тропу и рискнуть на опасную переправу.

Было время заката. На пешеходной переправе, когда пришли Лена с Марией Прокофьевной, собралось уже человек двадцать. Все выстроились на берегу и смотрели, как с той стороны реки из города шли через Ангару несколько смельчаков.

Во льдах люди казались неестественно маленькими, как черные оловянные солдатики. Шли они очень медленно, поминутно останавливаясь и делая непонятные зигзаги, словно в какой-то замысловатой детской игре.

Вся ледяная поверхность Ангары казалась вспаханной гигантским плугом. Уже в нескольких шагах от берега начинались гряды дыбом вставших льдин, в минуты ледостава беспорядочно нагроможденных одна на другую стремительным течением реки.