Восстание

Тихон Гаврилович снова стал хозяйствовать в надежде получить со своего клочка скудной земли богатый урожай. Жить у Савелия с Анютой он наотрез отказался.

— Какие мои лета еще, — говорил он. — Я мужик в силе. Вот пашенку вспашу, ать-два, и готово — хлеб в закромах. Вы сами себе живите да добра наживайте…

Однако с Савелием Кленом Анюта прожила недолго. В дни Октябрьской революции он стал красногвардейцем и в январе 1918 года был убит в первых боях с бандами атамана Семенова, ворвавшимися в Забайкалье из Маньчжурии.

Анюта осталась одна и вскоре, когда власть в Забайкалье захватили белояпонцы, переехала с Черновских копей в Черемухово, в отцовскую избушку, попавшую теперь в центр разросшегося села.

Это все, что узнал Никита об Анюте из рассказов Тихона Гавриловича. Но разве этого было достаточно? Никита хотел знать куда больше. Из расспросов Анюты ничего не выходило — она была неразговорчива и не любила говорить о себе. Обычно она сидела с какой-нибудь работой, рассеянно слушала, о чем говорят отец с Нестеровым, и молчала.

«О чем она думает всегда? Почему молчит?» — старался разгадать замкнутость Анюты Никита, торопливо шагая по сельской улице к домику Тихона Гавриловича.

Был тот час ранних сумерек, когда в домах еще не зажигают света и над трубами жарко вытопленных печей перестают виться лохматые дымы; когда деревенские ребятишки, весь день гомонившие на льду реки, наконец разбредутся по избам и смолкают даже охрипшие за день дворовые псы; тот час, когда стихают все звуки села и в голубом, до синевы сгущающемся свечении уходящего дня спускается вечер с первой своей, еще неяркой и пугливой, звездой на востоке.

Никита прошел притихшей улицей, растворил шаткую калитку домика Анюты и остановился в нерешительности. Он увидел уже хорошо знакомый ему двор, низенькое крылечко с косыми ступеньками, снежный сугроб, наметенный под самое окно, и настежь распахнутую стайку. Саней возле стайки не было.

Это испугало Никиту.

«Неужели уехала куда-нибудь? Неужели ее нет дома?» — подумал он, вдруг почувствовав, что не будь сейчас Анны Тихоновны дома, это станет для него настоящим горем.

Подумал и поверил. Без всякой надежды поднялся он на крыльцо и без всякой надежды толкнул дверь.

И вдруг дверь растворилась.

Никита вбежал в дом и увидел Анюту. Она стояла посреди комнаты, может быть, ожидая его. Может быть, она услыхала скрип калитки, может быть, по шагам на ступеньках поняла, что это он, и пошла ему навстречу, но остановилась, не доходя до порога.