Восстание

 — Вот мы с Натальей и думали, что теперь делать, как ему помочь…

— То ли в Александровский централ, то ли в Нерчинскую тюрьму. Всех, говорят, сейчас туда гонят.

— Знаю, — сказала Василиса. — Далекие тюрьмы. Одна — под Иркутском, другая — за Байкалом. Судили, что ли?

— Так, — сказала Василиса. — Чем же ему помочь надумали?

— Чем теперь поможешь? Наталья харчей ему в дорогу собирает. На рассвете к тюрьме пойдем… Говорят, этап-то утром отправлять станут.

— Раздельно с Натальей к тюрьме пойдете?

— Раздельно и надо, — сказала Василиса. — Ты при людях к ней не вяжись.

— Знаю, — сказал Василий.

Василиса стояла, спиной прислонясь к стенке печи. В эту минуту она показалась Нагих совсем старенькой и дряхлой.

Так, словно в полудремоте, с опущенными веками простояла она, пока Василий не окончил свой запоздалый обед, потом принялась за приборку посуды.

— Будить тебя, или сам проснешься?

— Не надо будить, — сказал Василий. — Разве дверь за мной запереть только…

— А что ее запирать, кто меня украдет… — Василиса вздохнула. — Пойду лягу. К погоде, что ли, всю меня ломает, чисто живого места нет…

Василий с трудом разыскал Наталью. Она стояла в самой гуще толпы среди женщин с такими же узелками, какой был у нее в руках.

— Что слышно? — спросил Василий. — Будет этап?

— Ждут, — рассеянно ответила Наталья, не отрывая глаз от запертых тюремных ворот. — Только уже свет скоро, а все не выводят…

Василий посмотрел на небо. Звезды потускнели, и в сероватом полумраке обозначились тени облаков. Приближалось утро.

— А тюремщиков спрашивали?

— Спрашивали — молчат… Кто скажет…

Промерзшие до костей люди похлопывали рукавицами, пританцовывали, и снег хрустел и посвистывал под сотнями ног.

Потянул морозный предутренних, и небо быстро светлело.

— Позволят ли харчи передать, допустят ли… — сказала Наталья.

— Передадим, — успокоил ее Василий. — Только зорче глядеть надо, чтобы не оплошать…

— Ведут, ведут, — вдруг крикнул кто-то, и толпа, колыхнувшись, попятилась к уличным заборам.

За каменной оградой тюрьмы послышался странный звук, будто с размаху ударились один о другой железные листы, и тяжелые створы ворот, расщелившись, стали медленно расползаться.

В глубине открывшегося тюремного двора Нагих увидел колонну заключенных, окруженную солдатами.

Впереди, шагах в пятнадцати, шел коротконогий, кругленький, как шар, стражник с красным лицом и торчащими в стороны прямыми усами.