Восстание

— Ничего, в походе с другими конями обойдется, — сказал Гурулев и обернулся к опушке кустарника, из которой в это время вышел Полунин. За ним шли Лукин и Косояров.

По рядам партизан пробежал говорок и стих. Строй колыхнулся и замер. Теперь было слышно только негромкое позвякивание удил неспокойных лошадей.

Полунин, Лукин и Косояров остановились перед серединой строя. Потом Полунин вышел вперед и оглядел партизан, как бы проверяя, все ли в сборе.

— Товарищи партизаны, — сказал он не громко, но так отчетливо, что в тишине было слышно каждое его слово даже на самых крайних флангах. — Товарищи партизаны, наступило время нам спуститься в долину. Мы идем не одни. Вместе с нами будет отряд красногвардейцев товарища Матроса. Из Братских падей они выйдут к рассвету и соединятся с нами в долине. Пока нас немного, но мы поднимем на борьбу против буржуазии и иностранных хищников все трудовое крестьянство. Не долог тот день, когда отряд наш превратится в могучую армию. Товарищи, можем ли мы равнодушно глядеть, сложа руки, как в долине белогвардейцы штыками и нагайками загоняют в армию кровавого Колчака наших братьев и сыновей, чтобы заставить их воевать против нас, против рабочих и крестьян… Нет, мы не хотим отдать своих братьев в кабалу буржуазии, нет, мы не отдадим их в руки врагов революции, в руки империалистических хищников Америки, Японии и Англии. Вперед, товарищи! Долой буржуазию и кто с ней! Долой кадетов и эсеров, прислужников империалистов. Да здравствует РСФСР! Да здравствует наша Советская революционная армия! Да здравствует трудовой народ и партия большевиков! Да здравствует Ленин!

По рядам партизан пробежал одобрительный гул, потом кто-то крикнул «Ура», и этот крик подхватили разом все партизаны.

Громовое «ура» прокатилось по снежной пади и отозвалось в горах так отчетливо, словно не эхо, а сам народ из долины вторил ему.

— Разверни знамя и — шагом марш! — сказал Полунин Лукину и уступил ему место перед строем.

Лукин вышел вперед и, оперев о землю конец древка, развернул полотнище так, чтобы на знамя падал свет луны.

На темном фоне кумача вспыхнули и загорелись посеребренные луной знакомые Никите слова:

Там и тут в рядах партизан послышались голоса вслух читающих надпись на знамени.

— Вся власть — Советам… Вся власть — Советам. Власть — Советам…

Лукин медленно поворачивал расправленное полотнище вправо и влево, так, чтобы все увидели и все прочли.