Восстание

Озеро разыгралось, не дай бог, стоном стонет…

Наталья сняла платок, скинула курточку и все повесила за дверью в кухне, потом подошла к столику, около которого работала Василиса, и присела на табуретку рядом.

— Давайте работать вам помогу, все время скорее пройдет. Хоть петли метать стану.

— Какая там работа сейчас. Неволит, что ли, нас кто работой. Спать пора. — Василиса принялась складывать шитье. — Стелить пойду. Ты, Наталья, со мной ляжешь, а ему здесь постелем. Или на печи любишь? — спросила она, обернувшись к Нагих. — Печь седня мало топлена, жарко не будет.

— Мне все равно, — сказал Василий.

— Я не буду ложиться, я дождусь, — тихо проговорила Наталья и робко взглянула на Василису. — Луна взойдет — их на площадь выводить станут. Мытницы говорили…

— Ты в уме, девка? — сердитым голосом сказала Василиса. — Бабы пустяком сболтнули, а ты поверила. Да кто им, бабам-то, докладываться будет?

Наталья опустила в землю глаза.

— Они стороной слышали. Разговор в контрразведке был, что, дескать, с могилой кончать надо. Сбирались в эту ночь…

— Ну, ладно, — сказала Василиса. — Если и вправду копать станут, к чему тебе глядеть — не театр…

— Я вам не помешаю, я тихонько посижу… До луны недалеко…

Василиса ничего не ответила и вышла на кухню. Через несколько минут она вернулась и, не глядя на Наталью, сказала Нагих:

— Постелила я тебе, можешь укладываться. А она, коли хочет, пускай сидит. Разве ее переупрямишь…

Наталья беспокойно взглянула на Василису, но промолчала и неслышно выскользнула за дверь.

Старуха посмотрела ей вслед и, нахмурившись, пошла за перегородку.

Василий прикрутил фитиль лампы и, захватив лампу с собой, вышел в кухню. Наталья сидела у стола, и острый подбородок ее упирался в скрещенные пальцы. Широко раскрытыми глазами смотрела она в темный угол и не отвела от него взгляда даже тогда, когда Василий подошел к ней.

— Легла Василиса Петровна? — спросила она, не глядя на Нагих.

— Укладывается, — сказал он.

— А вы почему не укладываетесь?

Наталья подняла на Василия испуганные глаза.

— К чему же вам-то идти? Не надо, я одна… Я не страшусь…

— Я пойду, — сказал Василий.

Он снял с вешалки полушубок, шапку и стал одеваться. Наталья тоже оделась, и они вместе вышли на крыльцо.

Луна только встала. Рваные клочья черных облаков стремительно неслись на запад. Изнемогая под ветром, рябина, будто просясь в дом, тонкими прутьями хлестала и царапала ставень окна.

Они пересекли двор и через маленькую калитку вошли в сад соседней усадьбы.