Восстание

«Почему она нахмурилась, когда я заговорил о Берестневе, — думал Василий. — Наверное, она знает что-то о нем, но молчит… Почему она отказалась взять меня с собой?»

На улице ветер рябил лужи. В окне противоположной избушки за мутными стеклами рдела герань.

«А что, если Павла здесь нет, — думал Василий. — Что, если его здесь нет…»

В чужом городе без Берестнева для Нагих все становилось сложным и трудным. Денег, подаренных теткой Марфой и вырученных от продажи лодки на Стрелке, оставалось немного. Нужно было приниматься за работу, но могла ли послужить для заводской конторы документом старая справка о льготе, выданная воинским начальником на имя Михаила Федотова?

Плеск воды за дверью оторвал Василия от его тревожных мыслей. Он бросился в кухню.

Самовар исходил паром, выбрасывая крупные брызги воды. На полу растекалась широкая лужа.

Василий поспешно снял трубу и накрыл жаровню колпачком. Вода в самоваре перестала бурлить, и заглушенные угли запели комариным писком.

Нагих поискал глазами на полу тряпку, чтобы подтереть лужу, но тряпки нигде видно не было. Он в досаде махнул рукой и снова вернулся к окну.

Вскоре на улице он увидел возвращающуюся Василису. Однако теперь она шла не одна. С ней была какая-то высокая молодая женщина. Лица женщины Нагих не разглядел. Не доходя до дома, она простилась с Василисой и повернула к площади.

Василий видел, как, подобрав подол, женщина перебегала через дорогу. Она бежала так быстро и легко, что ноги ее едва касались земли и грязь не пачкала ботинок.

Нагих хотел подойти к другому окну и посмотреть, куда так спешит эта молодая женщина, но услыхал на ступеньках крыльца шаги старой Василисы и пошел встретить ее.

— Пока чай пить будем, нам все справки, все новости принесут, — сказала Василиса, входя в кухню. — Все разузнать обещались.

— Та женщина, с которой вы по улице шли? — спросил Василий.

— Не женщина она — девка, — сказала Василиса и недовольно взглянула на Нагих.

— Высокая такая… В платке пуховом и куртка короткая? — спросил Василий.

— Уже все приметил… В окно, что ли, глядел?

— Вас у окна поджидал.

Василиса поставила палку в угол, повесила на гвоздь пальто и, увидав под самоваром лужу, сердито покачала головой.

— Или без рук, ишь чо наделал, с самоваром не управился… Герой!

Голос у Василисы был низкий, грубый, почти мужской, Говорила она медленно, разделяя слова, будто наперед взвешивала каждое.

— Задумался я, — сказал Василий. — Не заметил, как он и закипел.