Восстание

Лукин посмотрел на нее так, словно не понял, о чем она говорила, и спросил Силова:

— Докуда же этот резервный паровоз нас довезет?

— До Слюдянки. — Силов зевнул, прикрыв рот ладонью, покосматил бороду и сказал: — Там вас новому машинисту передадут, ну и поедете, как на перекладных, до самого места.

Ксенья принесла самовар, налила всем чаю и села к столу.

Разговор не клеился. Лукин сидел сумрачный и молчал, Силов, борясь с дремотой, то широко раскрывал глаза, то снова опускал веки.

Самовар пел тоненько и тоскливо, как попавшая в тенета муха.

Никита, не ощущая вкуса чая, прихлебывал из стакана.

Казалось, всех тяготили эти последние минуты вынужденного бездействия перед прощанием, и, когда Силов, сказав: «Время», поднялся из-за стола, все как будто даже обрадовались, заспешили и вдруг сразу нашлись те слова, которые каждый хотел сказать другому, но то ли не решался, то ли ожидал именно этой самой минуты.

— О себе сообщи, — сказала Лукину Ксенья. — Непременно сообщи… Случится же какая-нибудь оказия… Или письмо, письмо через Петуховых…

— Непременно сообщу, непременно, — говорил Лукин, для чего-то ощупывая карманы, словно в них-то и лежали те письма, которые он должен будет послать Ксенье. — Товарищам привет передай, скажи — уехал… Пусть вестей ждут…

Никита подошел к Ксенье.

— Неужели больше никогда не встретимся…

Он увидел совсем близко ее большие влажные глаза и как будто откуда-то издалека услышал ее голос.

— Почему же? Это от нас зависит. Нужно верить в будущее…

— Да-да, нужно верить, я верю, — сказал Никита.

Все разом вышли в прихожую.

— Прямо к лодочной пристани пойдем, — сказал Силов. — К старым мосткам. Туда нашу лодку подадут. Да поторапливаться нужно, как бы лодочнику нас ждать не пришлось. Лучше уж мы его подождем, на воде сейчас болтаться радости мало, да и заметить могут…

Никита с Лукиным надели припасенные для них короткие черные шубейки, Андрей натянул на плечи свой узкий тулуп и первым вышел на улицу.

— Прощайте, — сказал Никита, протягивая Ксенье руку. — Я верю, что мы снова встретимся…

— Да-да, это ничего… — рассеянно сказала Ксенья, не поняв, о чем говорит Никита. — Прощайте…

Она пожала ему руку и сейчас же повернулась к Лукину, который задержался в темных сенцах.

Нестеров толкнул дверь и вышел на крыльцо.

Лукин нагнал Никиту уже за воротами.

Было темно, мороз пощипывал щеки, и в небе горели яркие частые звезды.

В стороне, над освещенной частью города, поднимались голубые столбы.