Восстание

Он искал каких-нибудь знаков, каких-нибудь примет, которые подсказали бы ему, кто такая Ксенья и почему Лукин не хочет рассказать о ней. Но никаких примет — ни фотографий на стенах, ни родственных альбомов — в комнате не было.

— Чего томишься? — вдруг спросил Лукин. — Взял бы да газеты почитал, как я, — все польза будет.

— Успею, — сказал Никита. — Сейчас нужно думать, что дальше делать…

— А вот Ксенья придет, тогда и подумаем. Без штанов-то ведь никуда не денешься.

— Она за одеждой пошла?

— Может быть, и одежду достанет, — сказал Лукин и прислушался, повернув голову к окну, за которым раздались торопливые шаги. — Кажется, она.

Прислушался и Никита. Ему показалось, что под окном прошли два человека.

— Двое, — сказал он. — Слышишь, шаги разные…

Они замолчали и оба, как по команде, обернулись к двери.

На крыльце скрипнула половица, потом щелкнул замок.

— Конечно, Ксенья, только у нее ключ, — сказал Лукин.

В это время гулко хлопнула входная дверь, и в комнату почти вбежала Ксенья. На ней была короткая черная шубка и маленькая меховая шапочка.

Лукин поднялся навстречу и, через приоткрытую дверь вглядываясь в полумрак передней, спросил:

Но Ксенья не ответила. Она подбежала к Никите и, даже не поздоровавшись, спросила:

— Фамилия? — удивленно переспросил Никита.

— Ну да, ваша фамилия?

Однако Никита не успел еще сообразить, зачем вдруг Ксенье понадобилась его фамилия, и не успел еще ответить, как услышал за дверью голос, показавшийся ему странно знакомым:

— Какой же это к черту Федотов? Это Нестеров…

Дверь распахнулась настежь с такой силой, что чуть не слетела с петель, и в комнату ворвался одетый в нагольный тулуп коренастый человек с редкой курчавой бородкой и небольшими усиками над яркими свежими губами.

— Говорит: «Федотов», — закричал он. — Какой Федотов? Это Никишка Нестеров…

Никита увидел перед собой Андрея Силова, того самого красногвардейца Силова, который был вместе с ним в разъезде под оловянинским монастырем в памятный день ранения.

— Вот чертова кукла, — говорил Силов, обнимая изумленного Нестерова. — Федотов? Почему Федотов?

— Постой, постой… Откуда ты-то тут взялся? — бормотал Никита, освобождаясь из объятий Андрея. — Ну, пусти…

Силов оставил Никиту и обернулся к Лукину.

— Здорово, Кирилл. Наполеон? А? — Он схватил руку подошедшего Лукина. — Дай тебя поцелую… Молодец! И сам пришел и Никишку с собой привел…

— Это не я его привел, а он меня, — сказал Лукин.