Восстание

Вологодский опять вздохнул, покрутил головой, стараясь освободиться от удушья, и продолжал читать:

«Ввиду тяжелого положения государства и необходимости сосредоточить всю полноту верховной власти в одних руках, совет министров постановил: передать временно осуществление верховной государственной власти адмиралу Александру Васильевичу Колчаку, присвоив ему наименование верховного правителя».

— Честь имею поздравить ваше высокопревосходительство, — первым сказал генерал Розанов, вытягивая перед адмиралом руки по швам.

— Честь имею поздравить ваше высокопревосходительство, — повторил генерал Матковский.

— От души поздравляю, — сказал «Ванька Каин».

Колчак пожимал руки министрам и улыбался одними губами.

Сибирское правительство в полном составе осталось на службе у верховного правителя. Кроме покинувшего зал заседаний Виноградова, только один адвокат Вологодский счел нужным соблюсти «конституционные приличия» и попросил снять с него полномочия, данные ему старым правительством. Он заявил, что отказывается от должности председателя совета министров.

— Почему? — удивленно спросил Колчак. — Мы все вполне доверяем вам. Я прошу вас остаться… К вашему имени в Сибири привыкли…

— Мы все вас просим остаться, — сказали министры.

Вологодский не заставил долго упрашивать себя. Он немедленно согласился и, вдруг всхлипнув, расплакался.

Слезы текли по его трясущимся щекам и мочили бороду. Он не вытирал их.

Кто-то из военных, не беспокоясь о том, что слова его могут быть услышаны самим Вологодским, достаточно громко сказал:

— С чего это он нюни распустил? Со страху? Или поминки по директории справляет?

Его сосед, молодой генерал с насмешливым выхоленным лицом, скривив губы, растягивая слова и картавя, ответил:

— Видимо, для истории. Они, политики, знают, что делают. Можно сказать, и с т о р и ч е с к и е  нюни…

С легкой руки цензовиков кличка «наполеоны» прочно утвердилась за новобранцами, и никто в военном городке иначе их и не называл.

«Наполеоны» были назначены в 3-ю формирующуюся батарею и помещены в отдельной от всех казарме за проволочной изгородью.

Проходили дни, а интендантство все не отпускало шаровар. Солдаты новой партии мобилизованных, прибывшие в городок дня через два после «наполеонов», явились в казарму тоже без шаровар, в одних только байковых кальсонах.

Вот эти-то солдаты, как говорили потом, и замутили всю батарею.