Конечно, сейчас никакой Нюты там не было, зато стояла повариха Галка, а рядом с ней — худенькая испуганная девчонка, которую притащили недавно.
Люди задвигались, перешептываясь, как будто, наконец, дождались ответа на свой безмолвный вопрос. И только потрясенная Галка, машинально перекрестившись, забормотала:
— Свят, свят, свят! На нашей станции поселилось зло. Не Игорек это — оборотень, подменыш. Игорек был ласковым мальчиком, а у этого глаза волчьи.
Вокруг поварихи немедленно образовалось пустое пространство.
Некоторые на станции втайне исповедовали старую веру и молились Богу, которого Верховный объявил ложным, но об этом никто не смел говорить вслух. Игорь посмотрел на смутьянку недобрым взглядом. Похоже, что неуместная разговорчивость и ересь может в ближайшие дни довести ее до сердечного приступа. Молодой правитель-то, видно, весь в отца — зря сомневались начет него, что мягок не в меру. Вот когда кровь-то сказалась.
Но выдержка у Игоря тоже была — он не стал оскорблять неуместными разборками траурную церемонию.
Молча склонился над пышно убранным гробом и коснулся губами ледяного лба. Приторный запах цветов ударил в нос — лето наверху шло к концу. Почему-то именно в конце лета цветы пахнут так терпко и сладко. «Надо будет навестить того беднягу, который на этот раз за ними поднимался», — подумал новый Верховный. Сталкера здорово покусали, пришлось даже ампутировать руку, но свой долг он честно выполнил — обливаясь кровью, притащил на станцию ворох цветов и лишь потом свалился без сознания.
«Наверное, люди все же любили отца на свой лад — вряд ли из одного страха можно было совершить такое. Хотя кто их поймет? Даже сам отец говорил, что для него чужая душа чаще всего — потемки, а уж он-то в людях разбирался…»
Под тоскливые завывания помятого саксофона процессия двинулась в туннель. В этот день люди не боялись привлечь внимания тамошних обитателей, и монстры, словно чувствуя это, куда-то попрятались.
— Как следует заваливайте, — мрачно предупредил Игорь.
— А то вон Зоину могилу какие-то твари разорили, у трупоедов чутье острое. Раньше думал — если что, отца возле нее похороню, согласно его воле, а видишь, как вышло. Один он остался после смерти. Ну, разве что я когда-нибудь рядом лягу, хотя уж постараюсь как-нибудь не слишком скоро. — И он нехорошо усмехнулся. Да, он сильно изменился за последнее время, и сам чувствовал это.
Проводив в последний путь отца, правитель решил заняться делами.
