Смерти вопреки

«Интересно, что ему от меня надо?»

– Свою ошибку я понял и осознал. Можете мне поверить, товарищ майор, больше подобное не повторится.

– Осознал, говоришь. Это хорошою. – Наступила короткая пауза, за которой последовал неожиданный вопрос: – И как тебе в новой должности?

– Да я в ней и двух дней не пробыл, так что сказать мне просто нечего, – с показным равнодушием ответил я, до сих пор не понимая цели этого разговора.

– И то верно. Вот только мне странно, как такой интеллигентный парень, студент, стал опытным диверсантом? И в разведке отличился.

Из трех заброшенных разведгрупп ты единственный, кто умудрился остаться живым. У тебя что, талант прорезался?

– У меня хорошие учителя были, товарищ майор. К тому же я комсомолец и советский человек, а значит слова «Родина в опасности» понимаю как приказ, согласно которому надо сделать все для уничтожения врага!

При этом я заметил, что мои пафосные слова не произвели на майора особого впечатления, скорее всего, он даже пропустил их мимо ушей. Его интересовала моя реакция.

Вот только на что?

– Наслышан я о твоих подвигах, Звягинцев, наслышан. Имеешь два ордена и две медали. Все знаю. Вот только затем офицер-орденоносец вдруг раз и превратился в особиста, прикомандированного к штрафной роте. Какой резкий поворот судьбы!

Вопроса в его словах не было, поэтому я только пожал плечами, дескать, всякое в жизни бывает! Тот с понимающим видом покивал головой, а затем задал новый неожиданный вопрос:

– На что вы рассчитывали, лейтенант, когда избивали офицеров, старших вас по званию?

Этот вопрос неожиданно подтолкнул меня к мысли о вербовке.

Похоже, майор подталкивал мое сознание к совершенной по отношению ко мне несправедливости, чтобы затем посмотреть мою реакцию. Получив направление, в сторону которого мне надо было двигаться, я включил образ обиженного молодого человека, который героически воевал, а вместо признания заслуг его засунули в штрафную роту.

– Передо мной тогда были не старшие офицеры, а подвыпившие мужики, нарывающиеся на драку! Что я должен был ждать, пока они мне наваляют?! – это должно было прозвучать по-мальчишески, с легкой обидой на случившуюся со мной несправедливость.

За что со мной так поступили? Я честно заслужил лейтенантские погоны. Полгода в партизанах. Шесть ходок за линию фронта. Два ордена и две медали. Я не прятался за чужие спины и бил врага не жалея своей жизни. Я тоже считаю себя героем. При этом мне, то есть Косте Звягинцеву, сейчас 20 лет и два месяца.