Смерти вопреки

– Не рассуждать!! Отвечать только на поставленные вопросы!! – заорал он.

Я промолчал, продолжая улыбаться. В этот момент в барак зашел Васильев.

– Идет допрос!! Выйдите, младший лейтенант!! – заорал на него выведенный из себя следователь.

– Мне что, свои папиросы даже забрать нельзя? – спокойно спросил он.

Следователь понял, что зашел несколько далеко, и поэтому уже спокойнее сказал:

– Васильев, забирай свои папиросы и проваливай! Видишь, я работаю!

Тот неспешно подошел к своему топчану, достал из-под подушки пачку папирос, потом повернулся к следователю и сказал:

– Что ты работаешь – не вижу, зато слышу, – после чего пошел к двери.

Дверь за младшим лейтенантом закрылась. Следователь с минуту смотрел на раскрытую папку с бумагами, потом помял несколько раз руками лицо и сказал уже спокойным голосом:

– Расскажите мне, что вам рассказал немецкий подполковник. Все подробно, до мелочей. Я слушаю.

За все время я подписал девять протоколов допросов. Самые большие сомнения, как я мог понять, у следователя вызывало мое нахождение в тылу у немцев, хотя при этом он сам прекрасно понимал, что завербовать человека за двое суток, а затем снова забросить его уже агентом практически невозможно.

Когда, в конце концов, следователь понял, что ходит по кругу, допросы прекратились. На четвертый день утром вместо следователя пришел майор Васильченко. Так уж случилось, но я впервые увидел его без головного убора. У него оказалась гладковыбритая голова, придавая ему строгий вид. Майор, усевшись за стол, некоторое время пристально смотрел на меня, потом сказал:

– Скажу сразу: непонятный ты мне, лейтенант.

Весь твой послужной список говорит о тебе как об инициативном и боевом офицере. И награды твои боевые сами за себя говорят. Только вот за последнее время тебя словно подменили. Какой-то ты стал равнодушный, без огонька в душе. Все время стараешься в стороне держаться. Это, кстати, отметил и наш следователь, который допрашивал тебя в партизанском лагере. Почему так?

– Никак нет, товарищ майор.

Я не равнодушный, а просто дисциплинированный офицер, который четко выполняет приказы командования. Приказали мне добраться до партизан, я добрался. Приказали мне сохранить документы и полковника фон Клюге – я сохранил. То, что не стал проявлять инициативу во время перехода линии фронта, так для этого во главе группы был поставлен соответствующий офицер. Или я чем-то не прав?

– Дисциплинированный… Ну-ну. Именно из-за своей дисциплинированности ты и оказался на фронте.