Смерти вопреки

Ты нам так помог… – командир от избытка чувств покачал головой. – Спасибо тебе большое от всех наших бойцов. Ты нам не одну жизнь спас.

– Молодец, разведчик! Как свиней их резал! Сколько ты фашистских гадов на тот…

– Уже иду, Николай Иванович.

Командир отряда проводил глазами начальника разведки, потом повернулся ко мне:

– Что скажешь, разведчик?

– Ничего. Свое дело я сделал. А дальше… – я пожал плечами.

– Понятно, – вздохнул партизанский командир и кивнул вбок головой. – Нам опять повезло.

Вовремя утренний туман поднялся.

– Почему опять? – не понял я.

– Потому что сначала нам с тобой повезло, – усмехнулся в усы командир, потом посмотрел на часы. Тяжело вздохнул. – Время. Пора идти к рации.

Спустя пятнадцать минут, согласно полученному от командования приказу, партизаны открыли бешеный огонь по ничего подозревавшим гитлеровцам. Вырванные из сна, полуодетые немцы в панике метались, сталкиваясь друг с другом, падали, пронзенные пулями, чтобы больше никогда не подняться.

Спустя какое-то время я сквозь выстрелы и стоны услышал громкий крик:

– За Родину!! За Сталина!!

Обернувшись на крик, увидел сквозь бледный, рассеивающийся туман поднявшегося с земли командира отряда. Воздев вверх руку с пистолетом, он кинулся вперед с криком:

– За мной, товарищи!!

За ним, где-то на левом фланге, раздался сильный и громкий голос Тимофея:

– Бей фашистских гадов, мужики!!

Вслед за своими командирами вскакивали с земли и бежали партизаны, прошивая перед собой пространство автоматными очередями и винтовочными выстрелами, подбадривая себя криками:

– За Родину!! Бей немецких гадов!! У-рр-а-а!! Смерть фашистам!!

Полусонные, растерявшиеся немцы были практически расстреляны в упор.

Перемахнув через линию окопов, мы кинулись вперед, навстречу заметавшимся в траншеях фигурам немецких солдат, но фактор неожиданности полностью исчерпал себя, и на стволах немецких автоматов и пулеметов, развернувшихся к нам, заплясало белесое пламя. Люди, бежавшие рядом со мной, стали падать. Одни из них потом поднимались, что-то крича на ходу, другие оставались лежать, кто неподвижно, кто со стонами или матерной руганью.

Немцы, так и не отойдя от растерянности, совсем не хотели вступать в рукопашный бой с неизвестно откуда взявшимися бородатыми партизанами и стали поспешно отступать.

Я упал на дно плохо вырытого, неукрепленного окопа и решил, что здесь не так уж плохо.