Святой Грааль

Когда белые стены города скрылись за зелеными холмами, он позволил усталым коням перейти на шаг, тяжело вздохнул:

— Ну, одна рукавица и кинжал — еще не потери. Хотя и жаль, конечно. Ты, надеюсь, старую рукавицу положил? Которую вез в мешке про запас?

Томас оскорбленно вскинулся, сказал с болью:

— Сэр калика! Как ты можешь в такую минуту…

Олег неодобрительно хмыкнул, глаза оставались вопрошающими.

Томас нехотя признался:

— Старую… Но кинжал остался новый!

Олег кивнул, направил внимание вперед на дорогу, брови сошлись на переносице. Томас с неловкостью понял, что заботливый друг уже думает, где по пути купить трехгранный узкий кинжал на замену, хорошо бы и пару запасных рыцарских перчаток, сплетенных из стальных колец, обшитых сверху стальными пластинами, ибо боевые рукавицы выходят из строя чаще всего…

— Сэр калика, — попросил Томас смущенно, — не упоминай про схватку с пауками, ладно? Дома смеяться будут. Не поймут, дурни.

От Мерефы до побережья Черного моря оставалось верст сорок. Выехали с утра, и даже с коротким отдыхом в жаркий полдень Олег надеялся к вечеру достичь моря. При удаче на следующее утро могли уже плыть по волнам, погрузившись на какой-нибудь корабль — их тысячи у побережья, не рискующих удаляться далеко от земли. Так вдоль берега и добрались бы за несколько дней до Константинополя, где их пути с благородным сэром рыцарем разойдутся. Он пойдет по северо-западной дороге, которая через Сербию, Хорватию, Германские государства и королевства франков приведет в конце концов в его Британию, а его, калики Олега, путь лежит на север через опасные земли конных орд печенегов, половцев и других степных народов…

Томас ехал по-прежнему в полном доспехе, даже шлем не снял — терпел жару, парился, хотя на десятки верст ни души, иной раз — ни кустика, лишь низкорослая трава, где зайцу не схорониться. Деревни встречались редко, да и те Томас и Олег проезжали с гордо задранными носами: мерефяне снабдили едой и деньгами на год вперед. При малейшем воспоминании о Мерефе лицо рыцаря омрачалось. Олег, жалея друга, спешно начинал рассказывать житейские случаи, забавные происшествия из жизни царей и героев. Знал удивительно много, Томас помимо воли заслушивался.

В полдень, когда знойное солнце пригибало их к земле, Олег, обливаясь потом, молча указал на два одиноких дуба, что росли на краю небольшого ручья.