Святой Грааль

— Если есть еще войска, — сказал Томас медленно, он не спускал восхищенного взора с золотоволосой красавицы, — то хорошо бы послать за ними!

Он слез с коня, к нему подбежали юноши, помогли снять тяжелые доспехи, облепленные чужой кровью, слюной паука и слизью. Олег уже отыскал ручеек, влез в холодную воду, с наслаждением плескался, ухал, разбрызгивал воду из сложенных ладоней, словно боялся утонуть.

Изоснежда посоветовалась с Тилаком, подошла к Томасу:

— Сэр рыцарь, я вижу, ты не только отважный воин, но и сведущ в битвах. Крупные отряды верных мне войск есть на границе королевства. Это в двух днях отсюда.

Томас покачал головой:

— Поздно. Уже завтра варвары сгонят уцелевший люд заделывать бреши, поставят на воротах охрану. Ворваться нужно сейчас! Их боевой пыл угас, все разбрелись, грабят, пьют, насилуют. Я видел как разбивали винный склад. Свирепого войска уже нет. Остались пьяные грабители! Но завтра они превратятся в воинов.

Королева бросила взгляд на зеленую долину. Из трех сотен измученных воинов едва ли два десятка оставались на ногах, остальные распростерлись без сил в траве. Треть страдала от ран, которые в пылу схватки не замечали.

— Я бы пошла с вами! — сказала Изоснежда горько. — Однако посмотрите на моих людей!

Томас потоптался на месте, озирая долину и рощу. Лишь самые выносливые стягивались к кострам, вяло пытались есть, однако даже на их лицах были отчаяние и покорность судьбе. Остальные лежали, разбросав руки, не в силах даже разговаривать или хотя бы сбросить доспехи.

— Завтра этой возможности не будет, — напомнил Томас.

Он медленно опустился на колено. Изоснежда шагнула ближе, даже коленопреклоненный он был почти ей вровень. От юной королевы шло тепло, ее синие глаза были огромные, умоляющие. Золотые волосы блестели едва ли не ярче, чем ее корона со всеми драгоценными камнями.

— Мой меч к вашим услугам, ваше величество!

Она коснулась трепетной рукой его широкого плеча. От толстого вязаного свитера, мокрого хоть выжимай, пахло крепким мужским потом, ее тонкие бледные пальцы задержались чуть дольше, а на обратном пути коснулись щеки Томаса, оставив красный след, а затем вспыхнула вся щека, лицо, даже шею рыцаря залил алый цвет. Изоснежда ощутила, как запылали ее собственные щеки и уши — к счастью, скрытые прической.

— Встань, мужественный северянин, — сказала она изменившимся голосом, изо всех королевских сил пытаясь удержать себя в руках.