Святой Грааль

Олег быстро выпустил оставшиеся стрелы, дорогу усеяли трупы и ползающие под копытами обезумевших коней раненые, но на Томаса насело пятеро оставшихся. К счастью, кони метались по дороге и по обочине, сшибались, испуганно ржали, трое волочили за собой запутавшихся в стременах всадников, и все пятеро не могли насесть разом. Томас вертелся в седле, как вьюн, рубил громадным мечом, орал, выкрикивал угрозы.

Олег хотел было остаться в стороне от драки, дождаться конца, но двое противников Томаса что-то прокричали друг другу, оба спрятали сабли в ножны и сняли с крюков тяжелые топоры. Оба начали заезжать к рыцарю со спины, и Олег вынужденно пустил коня в тяжелый галоп.

Всадник с топором успел прокрасться в гущу схватки, вскинул топор, но Олег догнал, перехватил за руку. Всадник оглянулся, побелел от боли. Олег передавил кисть, круша кости, отпустил несчастного. Всадник закричал что-то гортанным голосом, другой рукой выдернул из-за пазухи нож. Олег неохотно ударил его по лицу, щедро брызнула кровь, и всадник без звука рухнул под копыта своего коня.

Томас сразил еще двоих, четвертый нечаянно наткнулся на Олега, тот скорбно отмахнулся, не желая, но вынужденно прерывая человеческую жизнь, и для Томаса остался последний противник. Из панциря валил пар, Томас дышал тяжело, а его исполинский меч поднимался медленно.

Внезапно донесся далекий топот. Олег и всадник в мохнатой шапке разом оглянулись, а Томас, который видел через их головы, что это возвращались всадники в красных плащах, обрушил последний победный удар. Мертвец, разрубленный до седла, сполз с коня и тяжело шлепнулся на дорогу, уже без того залитую кровью, заваленную трупами и стонущими ранеными.

Всадники в красных плащах остановились в десятке шагов, с недоверием оглядывали побоище. Между ними и оставленным городом на вытоптанной дороге лежали трупы по меньшей мере двадцати, а то и больше врагов, а еще человек восемь уползали в густые заросли спелой пшеницы. За ними волочились кишки, оставляя кровавые полосы. Один из всадников, немолодой и со злым лицом, соскочил с коня и бросился по следам в пшеницу, на бегу выдергивая из ножен саблю.

Томас сунул меч в ножны, приветственно помахал растопыренной пятерней:

— Благородные сэры! Мы с моим другом благодарим вас за представленную возможность подраться!

На него смотрели, вытаращив глаза. Один повторил недоумевающе:

— Вот именно.