Боярич

– Ну, если у вас есть на примете знакомый гранд Эфира, спросите у него, – я развел руками. – Отец считал именно так.

Упоминание об отце в данном контексте подействовало на Брюхова обескураживающе, и он переключился на другую тему – наверное, решил отомстить. Иначе объяснить поведанный мне факт исчезновения слежки я не могу. Все же спугнули.

И вот понимаю же, что ожидать чего-то иного, после выходки приказных с «похищением» Платона и его «няньки», не стоило. Но… обидно все-таки, и тем более я не могу понять той легкости, с которой отнесся к потере «топтунов» Брюхов. И дело не в том, что в ответ на мой расстроенный вздох он просто отмахнулся. Нет, даже будь у него время, чтобы успокоиться после провала наблюдения, какое-то недовольство все равно должно было остаться. А тут… ноль. Словно это несущественно. С другой стороны, мое сопровождение так и не было отозвано, а значит, и решения спустить дело на тормозах не было.

Ну, хоть причины слежки за Леонидом стали понятны, и то хлеб. В общем, узнав, что за моим заместителем хвостом ходил один из прихлебателей Платона, решившего, оказывается, устроить тотальную слежку за всеми Бестужевыми в надежде, что один из них выведет его на меня, мне оставалось только развести руками. Ничего удивительного в том, что действия этих филеров оказались столь непрофессиональными, тут не было. Ну, не созданы для подобной работы всякие повесы и нахлебники-дармоеды, прожигающие жизнь в клубах. И плевать, сколько колен их предков какому роду служили… и как.

Как бы то ни было, одной проблемой стало меньше, и я с более или менее спокойной душой пустился в круговерть подготовки к демонстрации проектов в гимназии.

Громогласное обсуждение программы продолжалось два дня… с перерывами, естественно, но голова у меня после каждой встречи участников просто гудела. А старшие классы вдруг стали обходить младших стороной. По крайней мере, тех, кто участвовал в «новых» клубах. Следили этак ненавязчиво издалека – и не вмешивались. Впрочем, оно и к лучшему. К тому моменту, когда мы наконец выработали стоящий план, нервы у всех были на пределе. Без ругани дело не обошлось, и хотя в результате консенсус был достигнут, подходить к некоторым участникам дебатов было небезопасно, по крайней мере без асбестовых костюмов. Гурьба раздраженных, не успевших успокоиться пятнадцатилетних одаренных – это… хм, не фунт изюму, в общем.

Как бы то ни было, план был принят, и работа закипела. Дело нашлось всем.