Боярич

Еще раз спасибо за помощь, и… как проснутся, передай сестрам, чтобы позвонили мне. Я волнуюсь.

– Хорошо. Только один вопрос. Что с остальными Томилиными? – поспешил я спросить, пока Громов не отключился.

– Завтра будут переговоры. Наемники Вышневецкого были их основной ударной силой. Дружину мы частично заблокировали в родовых имениях, частично уничтожили вместе со складами готовой продукции в Севастополе. Оставшихся же банально не хватит для полноценных боевых действий. Собственно, именно из-за твоей выходки Томилины и не успели отреагировать и вывести наемников из-под удара. Шестьдесят два человека, одним махом. Слишком быстро все произошло.

– Хм. А когда вы успели собрать отряд? Неужели рассчитывали на что-то вроде моей выходки?

– Нет, – Громов с удовольствием рассмеялся. – Отряд мы собрали для атаки на их Волго-Донской перевалочный комплекс. Это всего в часе полета от Москвы, здесь мы и комплектовали отряд для броска. Так что после получения информации о смерти Романа мы просто изменили направление удара. Благо найти примерные схемы этой фабрики не составило никакого труда. Все-таки не родовое имение… хоть и принадлежит Томилиным уже два десятка лет.

– Потери были большие?

– Двенадцать человек, – посмурнел Федор Георгиевич. Эка у него настроение скачет-то. Устал? Наверняка. – Сильны наемники, ни одного ниже старшего воя… да и дрались отчаянно. Четверть от общих потерь в этой… склоке… А ведь у Томилиных тоже не мальчики с водяными пистолетиками лямку тянут…

– Однако, – протянул я. – Федор Георгиевич, могу я рассчитывать, что мое участие в этом деле…

– Даже не сомневайся. Обещаю, – Громов кивнул и, глянув куда-то в сторону, вздохнул. – Ладно, Кирилл, давай прощаться. Как переговоры закончатся, я сообщу. Там видно будет, что дальше делать.

Экран погас, и я, выудив из кармана последнюю сигарету из запасов Николая, прикурив, уставился на алеющую полоску заката, поднимающуюся над кромкой далекого отсюда парка. Красиво…

– Ну, что сказал наш герой? Пришлет запись? – поинтересовался боярин Громов, привычно посасывая трубку. Сын вздохнул, отключил экран вычислителя и, потерев усталое лицо с красными от недосыпа глазами, уставился на отца.

– Знаешь, если бы я не был уверен, что у тебя, как всегда, есть свои, бережно лелеемые и оберегаемые от всех причины, по которым ты пожертвовал Кириллом так же, как Колькой, я бы, наверное, тебя просто грохнул. И ни одна сука в роду не вякнула бы против. Уж можешь мне поверить, – внятно проговорил Федор.