Форк 1941

И после первого дня летала авиация ВВС РККА и наносила удары. Не очень умело управляемая, разрозненно, но она действовала. Часто числом самолёто-вылетов усугубляя в головах тех, кто был в вышестоящих штабах, неверную картину происходящего.

Стрелковые дивизии, избиваемые намного более качественно управляемой авиацией и артиллерией врага, часто не успев вступить в бой, теряли бойцов на маршах, и позже на сколько-то сбивали темп наступления врага, заставляя того нести хоть какие-то потери.

Но их рассекали и рвали на части рвущиеся вперёд танковые дивизии вермахта, практически без потерь уничтожавшие тыловые подразделения РККА и вырывающиеся на оперативный простор.

А общее положение для армии «первого в мире государства рабочих и крестьян» ухудшалось с каждым днём. Большие массы неповоротливой пехоты советских войск, попав в окружение, без контакта с соседями, не имея понимания обстановки, с плохой, а часто вообще не работающей связью, теряющихся командирах, которым часто мешали своими бессмысленными указаниями политработники и неадекватные обстановке приказы сверху от не владеющих обстановкой штабов корпусов, армий и фронтов, быстро теряли хоть какую то управляемость, которая умножалась на истощавшийся боекомплект и увеличивающиеся потери. А мехкорпуса, терявшие много техники на иногда совсем бессмысленных маршах туда-сюда, утыкались в качественную противотанковую оборону пехотных дивизий вермахта, пехота которых «затаптывала» оторвавшиеся танковые соединения РККА, в которых своих стрелков было совсем мало и отсутствовало нормальное взаимодействие с ними.

Общие потери СССР росли с каждым днём. Множество советских военнослужащих, имеющих какую-никакую подготовку и могущих в иной, не такой катастрофической ситуации нанести значительно больший урон врагу, в условиях окружения, истощения боеприпасов и потери командованием управления, даже оставшись после боёв в живых, попадали в плен.

После ада маршей пленных, перед которыми меркли издевательства «батаанского марша смерти» ждали концлагеря.

До освобождения из которых дожило совсем немного из попавших в них в сорок первом.

В «той реальности» страна платила кровью свою людей и материальными богатствами и территорией всё больше и больше, а то, что терял вермахт и остальные компоненты германских вооружённых сил, укладывалось в приемлемые для Германии потери.

Число потерь СССР, размениваемое с вторгшимся в страну врагом в соотношении один к десяти, росло в страшных абсолютных числах каждый день.